Потом она ещё долго твердила, что её чуть ли не обвинили в краже и выставили перед всеми воровкой.
Марина тогда решила поверить не этим словам, а общей усталости. Ей очень хотелось тишины, нормальных отношений и хотя бы видимости семейного спокойствия.
Этого спокойствия хватило ровно до весны.
В мае соседка Наталья прислала Марине короткое сообщение: «Ира сказала, что летом будет жить у вас на даче. Мне когда заходить клубнику поливать?»
Марина прочитала эту фразу один раз. Потом второй. Потом третий. После этого без истерики открыла контакты, нашла телефон мастера, которого ей когда-то рекомендовал сосед с другой стороны улицы, и договорилась о полной замене замков.
На дачу она приехала одна, в обычный будний день. Мастер оказался толковым: быстро снял старые механизмы, поставил новые, несколько раз проверил, как входят и поворачиваются ключи. Марина отдельно попросила его усилить щеколду на калитке и заменить навесной замок на сарае, где лежали инструменты.
— Родня? — поинтересовался мастер, затягивая последний винт.
— Почти стихийное бедствие, — сухо ответила Марина.
Он коротко усмехнулся, но расспрашивать не стал.
С этого дня ключи оставались только у Марины и Артёма. Мужу она сказала без намёков и смягчений:
— Если твоя мама получит ключ без моего разрешения, я снова поменяю все замки. Только тогда разговор будет уже не о даче.
Артём, конечно, обиделся.
— То есть ты мне не веришь?
— Твоим намерениям — верю, — спокойно сказала Марина. — А вот в то, что ты сможешь выдержать давление своей матери, не очень.
Он открыл рот, собираясь возразить, но так ничего и не сказал. Потому что они оба прекрасно понимали: Ирина Сергеевна умела продавливать нужное ей решение. Она не брала приступом и не ломилась в дверь. Она действовала иначе: звонила утром, потом днём, потом вечером. Писала длинные обиженные сообщения. Напоминала о своих болезнях, о детстве Артёма, о давних подарках, о соседях, перед которыми ей якобы «стыдно теперь глаза поднять». Обычно после трёх суток такой осады Артём хоть в чём-нибудь, но уступал. А Ирине Сергеевне этого «хоть в чём-нибудь» всегда хватало, чтобы объявить себя победительницей.
После того самого сообщения о летнем заселении прошло не больше двух часов, когда телефон Артёма начал непрерывно дрожать на столе. Сначала звонила мать. Следом — отец. Потом Оксана. Затем объявился Максим, двоюродный брат Артёма, который обычно вспоминал о его существовании только тогда, когда нужно было перетащить мебель или помочь с ремонтом машины.
Артём сидел на диване и смотрел на экран так, будто там высветился не номер, а приговор.
— Не отвечай, — сказала Марина.
— Они же теперь не отстанут.
— Пусть пишут. Иногда письменный формат очень хорошо охлаждает пыл.
Он поднял на неё усталый взгляд.
— Ты будто заранее всё просчитала.
— Разумеется.
— И к чему ты готовилась?
— К тому, что твоя мама не воспримет слово «нет» с первого раза.
Артём перевернул телефон экраном вниз и положил его на журнальный столик.
— А если она завтра всё равно приедет?
— Значит, постоит у ворот.
— А если начнёт скандалить при соседях?
— Соседи уже видели, как её сестра распоряжалась в чужом доме. Думаю, их теперь сложно чем-то поразить.
— А если она станет всем рассказывать, что это ты меня против неё настроила?
Марина села рядом и посмотрела на него без раздражения, но очень прямо.
— Артём, тебе тридцать девять лет. Если взрослого мужчину можно настроить против матери одним закрытым замком, то проблема точно не в жене.
Он невесело усмехнулся, однако в глазах мелькнуло понимание. Марина любила Артёма. Не за геройство — героем он не был. Не за твёрдость характера — рядом с матерью он часто превращался в школьника, которого поймали с двойкой в дневнике. Но он был не глупым, не жестоким и умел признавать ошибки, если перед ним переставали оставлять удобную тропинку для отступления.
На следующий день они отправились на дачу. Марина специально выбрала утро среди недели. Ей не хотелось ждать, пока Ирина Сергеевна появится с чемоданами, группой поддержки и готовой сценой для публики. Если свекровь решила бороться за этот участок, Марина предпочитала встретить её заранее подготовленной и на своей территории.
Лето уже уверенно вступило в силу. Загородная дорога дрожала в горячем воздухе, обочины заросли пижмой, над полями висел сухой запах травы и пыли. Артём вёл машину молча. Марина смотрела в окно и мысленно проверяла список: документы на дом — в папке, выписка из реестра — в телефоне, распечатанная копия — в бардачке, ключи — при ней, номера участкового и председателя садового товарищества — сохранены. Камеры она поставила ещё после истории с Оксаной: две небольшие, почти незаметные, зато с хорошим обзором калитки и крыльца.
— Ты ещё и камеры установила? — спросил Артём, заметив, как она открыла приложение.
— Да.
— Когда успела?
— После того как в нашем доме обнаружилась твоя тётка в халате.
Он болезненно поморщился.
— Звучит отвратительно.
— Выглядело не лучше.
К участку они подъехали около одиннадцати. У ворот уже стояла Наталья Викторовна — та самая соседка, которой Ирина Сергеевна когда-то передала ключ. Невысокая, сухонькая, в панаме, с ведром клубники в руке. Увидев машину, она сразу натянула на лицо приветливую улыбку и шагнула навстречу.
— Марина! А я как раз к вам собиралась.
Марина вышла из машины и спокойно закрыла дверцу.
— Добрый день, Наталья Викторовна.
— Тут такое дело… Ирина Сергеевна сказала, что летом у вас будет хозяйничать. Просила передать: если вы вдруг раньше приедете, дальнюю комнату не занимайте. Она туда свои вещи хотела поставить.
Артём дёрнулся вперёд, но Марина едва заметным движением руки остановила его.
— Наталья Викторовна, Ирина Сергеевна здесь жить не будет. И хозяйничать на этом участке буду я.
Соседка смутилась и заёрзала на месте.
— Да я что… я не спорю. Просто она так уверенно всё рассказывала.
— Она часто очень уверенно распоряжается чужим имуществом.
Наталья Викторовна покраснела и уставилась в ведро.
— Я тот ключ выбросила. Старый ваш. Когда поняла, что нехорошо получилось.
— Хорошо, что выбросили. Хотя он всё равно уже ничего не открывает.
— Марина, вы уж не сердитесь. Ира сказала, будто вы сами разрешили.
— Теперь вы знаете, что такие вещи нужно уточнять у собственника.
Соседка торопливо закивала. Было видно: приходила она вовсе не ссориться, а выяснить, куда повернул ветер. Поняв, что ветер встречный, Наталья Викторовна сразу пошла на отступление.
— Я вот клубники принесла. Своя, сладкая. Возьмите.
Марина посмотрела на ведро. Отказаться — выглядело бы мелочно. Взять просто так — значит дать соседке повод считать, что неприятный разговор уже смягчён и всё снова стало «по-соседски». Поэтому Марина выбрала третий вариант.
— Спасибо. Давайте я куплю у вас половину. Как сосед у соседа: без долгов, без неловкости и без лишних обязательств.
Наталья Викторовна смысл уловила. Кивнула, назвала цену, и Марина тут же перевела ей деньги. Никаких «потом», никаких «ой, да что вы», никаких невидимых ниточек, за которые позже можно было бы дёрнуть. После истории с ключами Марина не собиралась оставлять никому даже маленького рычажка влияния.
К обеду они с Артёмом успели открыть окна и проветрить дом, проверить воду, убрать с крыльца старые доски, оставшиеся с прошлого года, и вынести из сарая ненужные банки. Марина работала быстро, сосредоточенно и почти без слов. Артём несколько раз собирался что-то сказать, но каждый раз передумывал.
Примерно в три часа у ворот затормозила машина. Сначала хлопнула одна дверца, через секунду — вторая. Потом с улицы донёсся голос Ирины Сергеевны:
— Вот! Я же говорила, что они здесь!
Артём заметно побледнел.
— Она приехала.
— Вижу.
Марина сняла рабочие перчатки, ровно положила их на лавку и направилась к воротам. Она не бросилась бегом, не спряталась в доме и не попросила Артёма «самому поговорить со своими». Это был её участок, её дом и её границы. Значит, говорить должна была она.
За воротами стояла Ирина Сергеевна в светлой блузке, с большой сумкой на колёсиках и двумя пакетами. Рядом — Оксана, её сестра, та самая любительница устраиваться в чужом доме так, будто её туда пригласили на всё лето. Чуть в стороне переминался Максим, двоюродный брат Артёма, держа в руках складной мангал с таким видом, словно это был официальный пропуск на территорию.
— Открывай, — потребовала Ирина Сергеевна. — Хватит уже этот цирк устраивать.
Марина остановилась по другую сторону калитки.
— С какой целью вы приехали?
— Как с какой? На дачу. Мы же говорили.
— Говорили вы. Я ответила отказом.
Оксана презрительно фыркнула.
— Мариночка, ну что ты ведёшь себя как ребёнок? Лето, жара.