— Хочешь, я устроюсь куда-нибудь ещё? — торопливо заговорил Дмитрий, цепляясь за первое попавшееся оправдание. — Завтра же наберу Андрея, скажу, что он обязан вернуть свою половину. Я всё компенсирую, слышишь?
— Не надо никому звонить, — Ирина медленно поднялась из-за стола. — И вторую работу искать тоже не надо. Ты её всё равно не найдёшь. Мы оба прекрасно понимаем почему: тебе просто лень.
— Да ты не посмеешь! — в его голосе вдруг прорезался тонкий, почти визгливый надрыв. — Одна останешься! Кому ты вообще будешь нужна в сорок лет со своими таблицами, отчётами и вечными графиками? Ты же как сухая бухгалтерская ведомость! Ни тепла, ни женственности — одни цифры в голове. Я с тобой жил только потому, что жалел!
Ирина подошла к мойке, включила воду, спокойно ополоснула стакан и поставила его на сушилку. Его слова больше не проникали внутрь. Они ударялись о неё и осыпались, не оставляя следа. Боли не было. Только холодное, почти физическое отвращение.
— Раз уж ты столько лет страдал из жалости, — сказала она, вытирая руки кухонным полотенцем, — считай, что сегодня я освободила тебя от этой тяжёлой обязанности. Сумки лежат на антресолях в прихожей. Постельное и полотенца можешь не трогать, у твоей мамы наверняка найдётся.
Она вышла из кухни и прошла в спальню. За спиной почти сразу что-то с грохотом рухнуло на пол — похоже, Дмитрий швырнул стул. Потом послышались его тяжёлые шаги, невнятная ругань и резкие хлопки дверцами шкафа в коридоре.
Собирался он долго — почти два часа. Время от времени подходил к спальне, дёргал ручку, но Ирина заранее повернула замок. Дмитрий орал через дверь, что она ещё пожалеет, что сама приползёт к нему на коленях, что он отсудит половину техники, потому что микроволновку они покупали уже после свадьбы.
Ирина лежала поверх покрывала, закинув руки за голову, и смотрела в тёмный потолок. В памяти сами собой всплывали эпизоды, которые раньше она старательно отодвигала в сторону. Три года назад они так и не выбрались к морю, потому что у Дмитрия внезапно сломалась коробка передач, и её отпускные ушли на ремонт его машины. На прошлый день рождения он вручил ей набор дешёвых кастрюль из супермаркета, купленных по акции, долго объясняя, что времена сейчас непростые. А уже на следующий день принёс домой дорогой новый спиннинг для рыбалки.
Она вспоминала и другие мелочи — вроде бы незначительные, почти незаметные уколы. Каждый раз она убеждала себя, что в семье так бывает, что нужно потерпеть, сгладить, не раздувать. Она слишком долго держалась за картинку нормальной жизни, хотя за этой картинкой давно не осталось ничего настоящего.
Наконец в прихожей раздался резкий звук застёгиваемой молнии на дорожной сумке.
— Я ухожу! — выкрикнул Дмитрий напоследок.
В его голосе слышалась не решимость, а ожидание. Он явно надеялся, что в последний момент дверь распахнётся, Ирина выбежит к нему в слезах, схватит за рукав, попросит остаться.
Но из спальни не донеслось ни звука.
Входная дверь хлопнула так громко, что по квартире прокатилось эхо. Затем щёлкнул замок.
Ирина не поднялась сразу. Ещё минут десять она лежала неподвижно, вслушиваясь в непривычную пустоту. На кухне ровно гудел холодильник. За окном редкие ночные машины шуршали шинами по дороге. Больше ничего.
Потом она всё-таки встала, включила свет и подошла к зеркалу. На неё смотрела уставшая, но всё ещё красивая женщина. Без слёз. Без размазанной туши. Без чёрных кругов под глазами, которые появляются после истерик. Ирина поправила волосы, вышла в прихожую и дважды провернула внутренний замок, чтобы Дмитрий не смог вернуться, если вдруг решит, что ушёл слишком поспешно.
После этого она вернулась в спальню, взяла с тумбочки телефон и открыла банковское приложение. На экране высветилась история списаний. Самая верхняя строка: «Ресторан. Списание 19 500 грн».
Ирина долго смотрела на эту сумму. Для кого-то это была месячная зарплата. Для кого-то — цена нового телефона. Для неё же эти деньги вдруг превратились в стоимость свободы и возвращённого самоуважения. Если подумать, плата оказалась не такой уж большой — за возможность навсегда убрать из своей жизни человека, который видел в ней не женщину и не близкого человека, а удобный источник денег, терпения и бытового комфорта.
Она смахнула уведомление, закрыла приложение и положила телефон обратно на тумбочку.
Завтра начнётся новый день. Будет работа, дела, привычные отчёты и обычная усталость к вечеру. Но вместе с этим будет и главное — абсолютная тишина в её собственной квартире. Тишина, в которой никто больше не станет изображать успешного, щедрого и великодушного мужчину за её счёт.