Юлия держала Тараса под руку, а в его ладони покачивался фирменный пакет из дорогого ювелирного бутика. Логотип на белоснежной бумаге бросался в глаза даже издалека. Девушка что‑то весело щебетала и смеялась, прижимаясь к нему всем телом.
Оксана невольно отступила за широкую колонну, чувствуя, как холод растекается по спине. Пальцы, сжимавшие телефон в кармане, дрожали. Она сделала несколько снимков — почти вслепую, боясь, что руки выдадут её. Но фотографии получились на удивление чёткими: и пакет, и довольное лицо Тараса, и округлившийся живот его спутницы.
Подходить к ним она не собиралась. Хотела тихо исчезнуть, будто случайной встречи и не было. Однако Тарас заметил её раньше, чем она успела отвернуться.
— Оксана? Ты что здесь делаешь?
— За продуктами зашла, — спокойно ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — А вы, вижу, без дела не сидите.
Юлия смерила её вызывающим взглядом и демонстративно провела ладонью по животу.
— А нам скрывать нечего, — с нарочитой сладостью произнесла она. — Мы с Тарасом вместе и счастливы. Ребёнка ждём. Скоро распишемся.
— Ну вот и отлично, — пожал плечами Тарас. Ни тени смущения на лице. — Тем проще всё оформить официально. У нас ведь брачный договор, помнишь?
Оксана смотрела на него и с трудом узнавала человека, с которым прожила семь лет. Чужой, отстранённый, холодный. Любовь умерла давно, но сейчас окончательно рассыпалось даже уважение. Внутри не осталось ни жгучей обиды, ни слёз — только звенящая ясность.
— Увидимся в суде, — коротко бросила она и направилась к выходу.
На следующий день началась открытая атака. Ближе к полудню позвонила Лилия — их общая знакомая. Голос у неё дрожал.
— Оксана, ты только не нервничай… Тарас всем рассказывает, что ты не в себе. Говорит, будто ты пыталась отравить его мать и теперь хочешь отобрать квартиру.
Оксана молча выслушала и поблагодарила за предупреждение. Но на этом всё не закончилось. Спустя час пришло уведомление из банка: её карта заблокирована. Тарас аннулировал доверенность на доступ к совместному счёту.
Вечером она подъехала к дому, чтобы забрать оставшиеся вещи. Ключ в замке не провернулся. Его заменили.
На лестничной площадке аккуратно выстроились четыре коробки. В них — её одежда, несколько книг, мелочи. Сверху лежал плюшевый медвежонок — подарок мамы на новоселье. Оксана присела, прижала игрушку к груди. Слёзы потекли сами собой, беззвучно.
Дверь напротив приоткрылась. Появилась Валентина Петровна — сухонькая старушка, которой Оксана не раз приносила домашние пироги.
— Всё видела, доченька, — покачала она головой. — Вчера они с чемоданами бегали, хохотали. А когда дверь открывали, вот это уронили.
Старушка протянула сложенный лист бумаги.
— Я подняла и спрятала. Мало ли, пригодится.
Оксана развернула листок. Копия платёжного поручения: перевод двухсот тысяч гривен на имя Юлии. Дата — два месяца назад. В графе назначения — «подарок».
Она глубоко вдохнула, вытерла лицо, аккуратно сложила документ и убрала в сумку. Затем взяла коробки и спустилась вниз.
Автомобиль предоставила Ольга Аркадьевна — её адвокат. Старенький, но надёжный седан терпеливо ждал у подъезда. Коробки уложили в багажник, медвежонка разместили сверху.
— Поедем ко мне? — предложила Ольга Аркадьевна, когда Оксана села рядом. — С жильём пока сложно, но раскладушка найдётся.
— Спасибо. Поехали, — тихо ответила Оксана.
Телефон зазвонил. На экране высветилось имя Тараса. Она включила громкую связь.
— Оксана, давай без войны, — заговорил он деловито. — Забираешь своё барахло и исчезаешь. Я договорюсь, чтобы тебя не трогали по кредиту. Разойдёмся мирно.
В машине повисла пауза. Ольга Аркадьевна вопросительно посмотрела на клиентку.
— Нет, Тарас, — спокойно сказала Оксана. — Ты сам выбрал другой путь. Теперь — только через суд.
Она завершила вызов и закрыла глаза. Машина мягко тронулась с места.
Последующие дни прошли в непрерывной работе. Ольга Аркадьевна оказалась не просто юристом, а стратегом. Через неделю она пригласила Оксану в офис и разложила на столе документы.
— Квартира оформлена не на Тараса лично, — начала она, — а на фирму «Промстройкомплект». Владельцем значится его отец.
— Это их семейный бизнес. Говорили, что так удобнее по налогам, — вспомнила Оксана.
— «Удобнее» — мягко сказано, — усмехнулась адвокат. — Я изучила отчётность. На бумаге — сплошные убытки, а по счетам проходят серьёзные обороты. Если налоговая заинтересуется, последствия будут серьёзные. Квартира записана на компанию, и при проверке её могут арестовать. Вот почему они так за неё держатся. И это не всё.
Она положила перед Оксаной копию кредитного договора на два миллиона гривен. В графе «созаемщик» стояла подпись, похожая на её.
— Это не моя подпись, — твёрдо произнесла Оксана. — Я ничего подобного не подписывала.
— Экспертиза это подтвердит. Тогда договор в части ваших обязательств признают недействительным. А Тарасу и его родственнику-нотариусу придётся объяснять следствию, откуда взялась подделка.
В дверь постучали. В кабинет вошёл мужчина лет тридцати пяти — Роман, двоюродный брат Тараса. В семье его считали «белой вороной»: он отказался участвовать в махинациях и работал инженером.
— Понимаю, вы мне не доверяете, — начал он, неловко теребя флешку. — Но я устал молчать. Со мной поступили так же, когда я не захотел подписывать фиктивные акты. Вот здесь — копии липовых договоров и переписка о том, как рисовали убытки.
Он положил носитель на стол.
— Если это использовать, им будет сложно выкрутиться.
Оксана смотрела на него с благодарностью.
— Зачем вам это?
— Потому что однажды они поступят так же с моей дочерью, — ответил он. — Хочу остановить всё сейчас.
Ольга Аркадьевна бегло просмотрела файлы и удовлетворённо кивнула:
— Отлично. Это серьёзный аргумент.
Поздним вечером раздался ещё один звонок. На экране — «Надежда Сергеевна». Свекровь. Оксана на секунду задумалась и приняла вызов.
В трубке раздались рыдания.
— Ты разрушишь нашу семью! У сына скоро ребёнок родится, а ты тянешь его по судам! Что ты за чудовище…
Оксана слушала молча, чувствуя, как прежняя растерянность окончательно уступает место твёрдости, и понимала, что этот разговор станет лишь началом новой, куда более жёсткой схватки.
