Тарас молча выдернул из папки банковскую выписку и бросил её на стол так, будто ставил точку в споре. Оксана наклонилась и пробежала глазами по строкам. Все перечисления по ипотеке действительно значились с его счёта. С того самого, куда она ежемесячно отправляла свою зарплату — «чтобы удобнее было одним переводом гасить кредит». На бумаге её вклад исчезал: следов того, что деньги заработала именно она, не оставалось.
— Для нас ты — посторонний человек, — неожиданно произнёс свёкор, не поднимая взгляда от газеты. — Пришла и ушла. Сына устроим по-человечески. Кандидатура уже есть.
Надежда довольно поджала губы:
— Конечно. Дарина — дочь моей университетской подруги. Воспитанная, из хорошей семьи. И, между прочим, скоро подарит нам внука.
У Оксаны потемнело в глазах. Она едва удержалась на ногах, ухватившись за спинку стула. Дарина. Та самая «помощница по дому», которую свекровь последние месяцы настойчиво приводила в гости. Та, с которой Тарас, по его словам, «просто поддерживал дружбу».
Она посмотрела на мужа. Он сидел, опустив голову, и не произнёс ни слова. Его молчание оказалось красноречивее любых оправданий. Оксана развернулась и вышла, не попрощавшись.
Почти у самой остановки её догнала Юлия.
— Не делай глупостей, — золовка схватила её за рукав. — Подпиши бумаги и разойдемся мирно. Тебе же легче будет. Контракт составлен грамотно, его заверял нотариус, который с нашей семьёй двадцать лет работает. Ни один суд к нему не придерётся. Уходи спокойно, не устраивай скандалов.
Оксана резко высвободила руку. Уже поднимаясь в автобус, она услышала обрывки разговора, доносившиеся из открытого окна веранды.
— …а я что? — говорила Надежда. — Дядя Игорь ещё тогда, при подписании, уверял: «Не переживай, документ железный. Разве что совсем слепой судья к чему-то придерётся». А если и придерётся — у нас найдётся способ…
О чём именно шла речь, Оксана не расслышала. Но слово «нотариус» застряло в голове, словно заноза.
Следующие дни стали сплошным напряжением. Она сняла комнату у бывшей однокурсницы и начала обзванивать юристов. Каждый, просмотрев брачный договор, только пожимал плечами: формулировки безупречны, оспорить практически невозможно. Сбережения стремительно уменьшались, а вместе с ними — и вера в справедливость.
На четвёртые сутки в дверь постучали. На пороге стояла невысокая женщина лет сорока пяти с резкими чертами лица и внимательным, усталым взглядом.
— Вы Оксана? Меня зовут Ольга Аркадьевна. Я занимаюсь семейными делами. Дарина, медсестра из областной клиники, рассказала о вашей ситуации. Можно войти?
Оксана молча кивнула. Гостья присела на край дивана, достала очки и попросила показать договор. Минут пятнадцать она внимательно изучала документ, иногда усмехаясь. Наконец сняла очки и посмотрела на хозяйку комнаты.
— Пункт семь-три, конечно, написан эффектно. Но он напрямую противоречит статье тридцать четыре Семейного кодекса Украины. Всё имущество, приобретённое в браке, считается совместной собственностью. Запись о том, что оно принадлежит только тому, на кого оформлено, ничтожна. Судья отменит её без лишних колебаний.
У Оксаны перехватило дыхание.
— Но мне говорили, что это безнадёжно…
— Большинство юристов не хотят углубляться. А я люблю разбираться, — спокойно ответила Ольга Аркадьевна. — Идём дальше. Нотариус — Лыков Игорь Сергеевич. Если не ошибаюсь, он двоюродный брат вашего свёкра?
— Да… — тихо призналась Оксана. — Но об этом никто не должен был знать.
— А это уже серьёзное основание для признания сделки недействительной. Конфликт интересов налицо. Суд может аннулировать договор полностью или частично. Сюрприз, не правда ли?
Она перевернула страницу и вдруг присвистнула.
— А это вы читали?
Под лампой мелкий шрифт был отчётливо виден: «В случае расторжения брака обязательства по кредитному договору №… переходят к Оксане Владимировне солидарно с заёмщиком вне зависимости от того, на чьё имя оформлен договор».
— Вы знали об этом кредите? — спросила адвокат.
— О каком кредите? — растерянно переспросила Оксана.
— На два миллиона гривен. Потребительский. Оформлен два года назад вашим супругом. И по условиям этого пункта после развода вы автоматически становитесь созаёмщицей. Даже если квартиру удастся отстоять, долг повесят на вас.
Комната словно поплыла. Два миллиона гривен. Откуда? На что? В памяти всплыли его «командировки», дорогие подарки, объяснения про премии и неизменное: «денег нет, ты плати ипотеку, я коммуналку закрою».
Ольга Аркадьевна спокойно сняла очки.
— Не впадайте в отчаяние. Включить вас в кредитные обязательства без вашего согласия — грубейшее нарушение. Это можно квалифицировать как мошенничество. Вы не потерпевшая, вы — истец. И будем действовать именно так.
Перед уходом она оставила визитку.
— Завтра жду вас в офисе. Принесите все квитанции и выписки, какие найдёте.
Ночь прошла без сна. Оксана перебирала старые папки, проверяла электронную почту, просматривала сообщения. Под утро из одной папки выскользнул чек трёхлетней давности — перевод на карту Тараса с пометкой «ипотека». Затем ещё один, и ещё. Она фотографировала каждый документ дрожащими руками. В шесть утра позвонила в банк и, сославшись на забытые данные, выяснила: кредит на два миллиона гривен действительно существует, и просрочек по нему нет. Значит, платит исправно. Но какими средствами? Не теми ли, что она отправляла «на жильё»?
В офисе адвоката вскрылась новая деталь. Ольга Аркадьевна, сопоставив даты, заметила странную схему: деньги по ипотеке поступали сначала на счёт Тараса, и лишь затем перечислялись в банк. Формально платёж выглядел его собственным. Однако если сравнить даты переводов Оксаны и списаний, становилось ясно: она вносила средства — он тут же их отправлял дальше. А разницу, причём немалую, оставлял себе. На что именно — оставалось выяснить.
— Нам нужно понять, куда уходили остальные суммы, — задумчиво произнесла адвокат. — Если удастся доказать, что семейные деньги тратились на постороннюю женщину, это серьёзно усилит вашу позицию.
Долго искать не пришлось. Вечером того же дня Оксана зашла в торговый центр за продуктами и неожиданно увидела их. Тарас и молодая женщина с заметно округлившимся животом выходили из ювелирного магазина, и Оксана невольно остановилась, чувствуя, как внутри всё холодеет.
