— …уточнил: «А хозяйка действительно собирается сдавать?» — продолжила Валентина Павловна. — А Лариса Юрьевна ему ответила: «Пока ещё решает, но я с ней поговорю».
Наталья не сразу нашла, что сказать.
Внутри будто щёлкнул замок, и отдельные странности последних недель сложились в одну неприятную картину: просьбы открыть окна, включённый свет, придирки к коврику, разговоры про балкон, фразы вроде «я за вашей квартирой как за своей смотрю» и «у вас всё под надёжным присмотром».
— Спасибо, что сообщили, — наконец выговорила она.
— Я, честно, не хотела лезть не в своё дело, — смутилась Валентина Павловна. — Просто подумала: а вдруг вы и правда не в курсе.
— Не в курсе, — тихо подтвердила Наталья.
Когда разговор закончился, она ещё долго сидела за кухонным столом, не двигаясь.
Ей очень хотелось найти этому какое-нибудь нормальное объяснение. Вдруг Валентина Павловна что-то перепутала? Может, Лариса Юрьевна показывала тем людям не квартиру, а просто площадку, подъезд, расположение дверей? Или это вообще приходили специалисты из управляющей компании?
Но вопрос: «Хозяйка точно сдавать будет?» не оставлял почти никакого пространства для самоуспокоения.
Наталья ведь не сдавала жильё. Она жила здесь сама. Да, иногда мелькала мысль: когда-нибудь, через годик, если она переберётся поближе к сестре или к сыну, квартиру можно будет сдавать. Но это были её личные размышления, а не решение. И уж точно она никому не поручала приводить незнакомцев и демонстрировать им её комнаты.
К вечеру заглянул Кирилл.
— Мам, я на завтра договорился с мастером.
— По поводу замков?
— Да. И только не начинай снова: «может, подождём».
— Уже не буду, — сказала Наталья. — Теперь точно пора.
Она пересказала сыну разговор с Валентиной Павловной.
Кирилл изменился в лице. Злость проступила так резко, что он даже побледнел.
— То есть она брала и приводила посторонних в твою квартиру?
— Судя по всему, да.
— Мам, это не «судя по всему». Это ключи. Это доступ. Это чужие люди внутри твоего дома.
— Я понимаю.
— Пошли к ней. Сейчас же.
Наталья подняла руку, останавливая его.
— Нет.
— Почему нет?
— Потому что ты сейчас взорвёшься, она начнёт оправдываться, кричать, переворачивать всё с ног на голову, и через пять минут весь подъезд будет в курсе. Сначала меняем замки. Потом разговариваем спокойно.
Кирилл посмотрел на неё с недоверием.
— Ты правда сейчас спокойна?
— Нет, — ответила она. — Именно поэтому я к ней сейчас и не пойду.
На следующий день мастер заменил оба замка.
Старые ключи Наталья убрала в ящик письменного стола. Не выбросила — оставила как неприятное доказательство собственной доверчивости.
После этого она зашла в управляющую компанию и отдельно уточнила, не было ли в дни её отсутствия заявок на осмотр квартиры, проверку электропроводки, труб или счётчиков. Ей ответили: никаких заявок не поступало.
Вечером Наталья подошла к двери напротив и постучала.
Лариса Юрьевна открыла почти сразу. На ней был домашний халат, лицо — приветливое, будто ничего необычного между ними быть не могло.
— О, Наталья! А я как раз думала спросить, как там ваши цветочки после моего ухода.
— Цветы в порядке. Спасибо.
— Ну вот, видите, — довольно произнесла соседка.
Наталья не стала ходить вокруг да около.
— Лариса Юрьевна, пока меня не было, к вам приходили люди, которым вы показывали мою квартиру?
Выражение лица соседки изменилось не сразу. Сначала улыбка ещё держалась, потом застыла, стала чужой и напряжённой.
— Какие ещё люди?
— Мужчина и женщина. Молодая пара. Вы открыли им мою дверь и рассказывали о планировке.
— Интересно, кто вам такое наплёл?
— Это не имеет значения.
— Ещё как имеет. У нас в доме некоторые очень любят языками молоть.
— Значит, этого не было?
Лариса Юрьевна отвела глаза.
— Наталья, вы всё неправильно поняли.
От этих слов Наталье стало холодно. Именно так обычно и начинается признание, только спрятанное под толстым слоем оправданий.
— Тогда объясните, как надо понимать.
Соседка тяжело вздохнула.
— У моей знакомой племянница ищет жильё. Я сказала, что у вас хорошая двухкомнатная квартира. Ну и просто показала, как всё расположено. Никто там ничего не брал и не трогал.
— Вы привели незнакомых мне людей в мою квартиру без моего согласия.
— Да какие же они незнакомые? Приличные люди, нормальная семья.
— Для меня они посторонние.
— Наталья, ну вы же всё равно уезжали! Квартира пустовала.
— И что из этого следует?
— Ничего страшного. Я подумала: вдруг вы решите сдавать. Вам лишние деньги тоже не помешают. А людям надо было посмотреть заранее.
Наталья несколько секунд молча смотрела на неё.
— А если бы они что-нибудь украли?
— Господи, ну что вы сразу такое говорите! Я же рядом была.
— А если бы они сделали копию ключа?
Лариса Юрьевна вспыхнула.
— Это вы сейчас на что намекаете?
— Я говорю прямо: вы распоряжались моей квартирой, пока я доверила вам только поливать цветы.
— Я вам вообще-то помогала!
— Вы впускали посторонних.
— Один раз!
— Валентина Павловна видела два раза.
После этих слов соседка замолчала.
Наталья не почувствовала ни победы, ни облегчения. Только усталость.
— Лариса Юрьевна, замки я уже поменяла.
— Что? — соседка отшатнулась так, будто её лично оскорбили. — Из-за меня?
— Из-за того, что ключи от моей квартиры использовались не по назначению.
— Какая же вы неблагодарная, Наталья.
Она почти усмехнулась.
— Вот теперь всё окончательно понятно.
— Я целый месяц к вам ходила!
— Поливать цветы. Не устраивать показы жилья.
— Я, можно сказать, квартиру вашу берегла!
— От кого?
— От пустоты! От всяких случайностей! Сейчас время такое, мало ли что…
— От вас я её как раз не уберегла.
Лариса Юрьевна резко побледнела.
— Ну знаете ли…
— Знаю, — спокойно сказала Наталья. — Поэтому ключей у вас больше не будет. И в мою квартиру вы больше не войдёте.
Лариса Юрьевна набрала воздуха, словно собиралась вывалить на неё сразу всё, что накопилось.