Андрей налился багровым румянцем. Резко схватив стул, он с таким скрежетом отодвинул его от стола, что ножки противно прошлись по полу, и тяжело опустился на сиденье. На тарелку он смотрел так, будто Марина подала ему не ужин, а что-то ядовитое.
— Ты ведь нарочно, да? — процедил он, не притрагиваясь к еде. — Решила отыграться за то, что я один раз позволил себе отдохнуть? Какая же ты мелочная, Марина. Просто слов нет. Называется, жена. Мужик деньги в семью несет, а она ему какие-то картонные сосиски подсовывает.
— В какую именно семью ты их несешь, Андрей? — в голосе Марины вдруг появился холодный, жесткий металл. Она села напротив и сцепила руки на груди. — В эту квартиру? Так она моя. Коммунальные платежи закрываю я. Порошки, мыло, чистящие средства покупаю я. Интернет тоже оплачиваю я. Твоя зарплата растворяется в бензине для твоей машины, в обедах по кафе и в рыбацких прибамбасах. Раз в месяц ты приносишь пакет, где лежат чипсы, пиво и палка колбасы, которую сам же потом и съедаешь. Так где здесь твои деньги, Андрей? Покажи. Мне правда интересно.
Он раскрыл рот, собираясь возразить, но ни одного внятного слова не нашел. Такой Марины он не знал. Обычно она недовольно вздыхала, пару минут ворчала, а потом сама же старалась замять ссору, лишь бы не раздувать конфликт.
И как раз в эту секунду на столешнице завибрировал его телефон. Экран вспыхнул, и на нем высветилось имя: «Оксана». Младшая сестра Андрея. Он дернулся, хотел быстро сбросить вызов, но палец соскользнул, попал не туда, и звонок не только принялся, но еще и включилась громкая связь.
Из динамика мгновенно полился радостный женский голос:
— Андрюшка, братик, ну ты наш спаситель! Я даже не знаю, как тебя благодарить! Артёмчик на седьмом небе, честное слово! Телефон — просто сказка, он о таком айфоне весь последний год мечтал! Если бы не твоя премия, мы бы ему никогда такой подарок к окончанию института не потянули. Спасибо тебе огромное! Ты самый лучший дядя на свете!
Кухня будто вымерла. Тишина стала такой плотной, что было слышно, как где-то в батарее глухо перекатывается вода. Андрей в панике ткнул в экран, оборвал разговор и сунул телефон в карман, не решаясь поднять взгляд.
Марина сидела неподвижно. Внутри у нее словно что-то с треском оборвалось. Будто тонкая струна, на которой держалось ее терпение, лопнула окончательно и уже не могла быть натянута снова. Эхолот. Ресторан. И дорогой телефон племяннику-бездельнику. А все это — за счет их общего быта. Потому что деньги, которые Андрей отдал сестре, должны были пойти на жизнь в этой квартире, на нормальные продукты, на ремонт, на стиральную машину, которая при каждом отжиме скакала по ванной, как бешеная.
— Значит, эхолот? — спросила Марина очень тихо, почти беззвучно, но именно от этого шепота Андрею стало не по себе.
— Марин, ну ты пойми, — заторопился он, цепляясь за первое попавшееся оправдание. — Артём же университет закончил. Нужен был нормальный подарок, солидный. Оксане одной тяжело, она его сама тянет. Я же брат. Я обязан помогать семье.
— Семье? — Марина медленно поднялась из-за стола. — Твоя семья сейчас сидит перед тобой. Вернее, сидела.
Она развернулась и вышла из кухни. Андрей сразу понял: происходит что-то совсем не похожее на обычную обиду. Он вскочил следом.
— Марин, ты куда? Что ты задумала? Ну обиделась, бывает. Давай завтра я у ребят перехвачу немного денег, куплю тебе мясо, нормальное. Зачем ты сразу начинаешь?
Марина молчала. В спальне она открыла шкаф, потянулась к верхней полке и достала большую спортивную сумку — ту самую, с которой Андрей когда-то переехал к ней. Сумка глухо упала на кровать. Затем Марина выдвинула ящик комода и спокойно, без суеты, стала вытаскивать его футболки, белье и носки.
— Эй, ты что делаешь? — Андрей шагнул к ней и попытался перехватить за запястье, но она резко выдернула руку.
— Складываю твои вещи, — ответила она ровно. — Поедешь к своей настоящей семье. К сестре и племяннику, которому ты покупаешь айфоны, пока твоя жена ходит в сапогах с дырявой подошвой.
— Марина, хватит устраивать этот спектакль! — в его голосе уже смешались злость и плохо скрытая паника. — Никуда я не собираюсь! Это и мой дом тоже! Мы вообще-то муж и жена!
Марина замерла. Потом медленно повернулась к нему и посмотрела прямо в глаза. Ни слез, ни дрожи, ни привычной попытки смягчить сказанное в ее лице не было. Только холодная, предельно ясная решимость.
— Ты зарегистрирован у своей сестры. Эта квартира моя — от порога до последней половицы. Здесь нет ни одной вещи, которую ты купил сам. Даже телевизор, перед которым ты только что развалился, я брала на свои отпускные три года назад. Ты жил здесь на всем готовом, Андрей. Я кормила тебя, стирала твои вещи и тянула на себе весь твой быт.
