Однажды вечером Игорь встретил Марину после работы с таким мрачным видом, будто случилось непоправимое, и торжественно сообщил: он внес номер матери в черный список. Сказал это твердо, почти с вызовом: мол, знать ее не желает до тех пор, пока она не попросит прощения за свои слова о том, что он зря выбрал Марину.
Марина, ослепленная этим доказательством любви, в тот же вечер перевела деньги за его онлайн-обучение по IT-дизайну. Ей казалось, что она обязана поддержать мужчину, который ради нее пошел против собственной семьи. На любые расходы она была готова закрыть глаза, лишь бы Игорь почувствовал: его жертва оценена.
Правда, к курсам он так и не притронулся. Каждый раз находилась причина. То голова не на месте, то морально тяжело, то ему нужно время, чтобы «переварить разрыв с матерью». Марина верила. Ей хотелось верить.
Прошел примерно месяц. В доме установилось почти показательное спокойствие. Галина Сергеевна больше не появлялась на пороге, Игорь стал ласковее, внимательнее, чаще говорил нежные слова. Единственное, что оставалось без изменений, — работу он по-прежнему даже не начинал искать. Но Марина убеждала себя: после такого семейного скандала человеку и правда нужно прийти в себя.
Когда на работе предложили поехать на двухдневный корпоратив на базу отдыха в лесу, она согласилась не сразу. Потом решила, что короткая передышка пойдет им обоим на пользу. Ей хотелось хотя бы на пару суток выдохнуть после тяжелого квартала, сменить обстановку и вернуться домой уже спокойной, отдохнувшей.
Но отдых сорвался в первый же вечер. У Марины началась такая мигрень, что свет резал глаза, а любой звук отдавался в висках ударами молотка. Таблетки не подействовали. Музыка, голоса коллег, смех за соседними столами — все только усиливало боль. Не желая портить людям праздник своими жалобами, Марина вызвала такси и уехала домой на сутки раньше. Мечтала она только об одном: добраться до темной спальни, лечь в тишине и никого не видеть.
Ключ в замке она повернула осторожно, почти беззвучно. В прихожей царила темнота, зато из-под закрытой кухонной двери тянулась яркая полоска света. Марина сняла обувь, стараясь не шуметь. Ей даже пришло в голову, что Игорь обрадуется неожиданному возвращению. Она сделала шаг по ламинату — и застыла.
Из кухни доносился женский смех. Спокойный, уверенный голос Галины Сергеевны. Той самой женщины, с которой Игорь, по его словам, «навсегда оборвал связь».
— Сынок, ну ты хотя бы для приличия на пару собеседований сходил бы, — рассудительно говорила Галина Сергеевна, звякая ложечкой о чашку. — Она ведь не из стали сделана. Надорвется на своей работе — и кто тогда ипотеку тянуть будет?
— Мам, да не кипишуй, — протянул Игорь с ленивой самоуверенностью, явно что-то жуя. — Все идет как надо. Пока ты для нее главный враг, я для нее герой и защитник. Видела бы ты, как она на меня смотрела, когда я тебя из-за сапог выставил? У нее глаза мокрые были. Ей сейчас вообще не до того, работаю я или нет. Она моим благородством сыта по горло.
— Ну ты и стратег, — усмехнулась свекровь. — Только мне уже надоело прятаться и делать вид, будто мы не общаемся. Сегодня она на корпоративе, а дальше что? Встречаться украдкой, пока она на работе? Давай так: через недельку я приду к вам якобы мириться. Пирог принесу. А ты на меня в этот раз покричи погромче, понял? В прошлый раз как-то слабовато получилось. Мне потом у нее на зубы денег попросить надо будет.
— Сделаем, мамуль, — легко согласился Игорь. — Кстати, закинь мне пару тысяч гривен. Я ей сказал, что продукты на выходные сам купил.
У Марины перед глазами поплыло. Ноги будто перестали ее держать, а сердце на мгновение провалилось куда-то вниз. Мир, в котором рядом с ней стоял благородный муж, защищавший ее от жестокой матери, рассыпался мгновенно. За кухонной дверью сидели двое людей, которые хладнокровно разыгрывали спектакль и делили ее зарплату.
Она не заплакала. Странно, но мигрень словно отступила, оставив после себя звенящую пустоту. Марина резко взялась за ручку и распахнула дверь.
Свет ударил по глазам. На кухне замерли оба: Игорь — с куском колбасы в руке, Галина Сергеевна — бледная, с чашкой у самых губ.
Марина прислонилась плечом к дверному косяку, скрестила руки на груди и холодно произнесла:
— А зачем ждать неделю? Давайте сразу пропустим сцену с вашим примирением и перейдем к главному. Просите деньги на зубы прямо сейчас.
Игорь вскочил так резко, что стул заскрипел по полу. Он тут же попытался шагнуть к ней с раскрытыми руками, будто объятиями можно было заклеить услышанное.
— Марина! Малыш, ты все неправильно поняла! Мы просто дурачились, это шутка была…
— Даже не начинай, Игорь, — оборвала она ледяным голосом. — Я слышала достаточно. И про то, как я «питаюсь» твоим благородством. И про продукты. И про ваши маленькие схемы. О деньгах можете забыть.