— И у Сергея с тобой доходы общие, значит, и на дачу шли семейные деньги!
— Вы заблуждаетесь, Ирина Сергеевна, — холодно ответила Анастасия. — Зарплата Сергея уже третий месяц почти полностью уходит на кредит за машину Ольги. Это ведь вы тогда плакали в трубку и умоляли его выручить сестру. А насос на участке, который в прошлые выходные вывел из строя муж вашей дочери, я оплатила сама. Ремонт обошелся в двадцать пять тысяч рублей.
На другом конце связи внезапно стало тихо. Похоже, Ольга предпочла не делиться с матерью подробностями о сломанном оборудовании.
— Какой насос? — Сергей растерянно поднял глаза от телефона и уставился на жену. — Почему я впервые об этом слышу?
— А какой смысл был рассказывать? — Анастасия криво усмехнулась. — Ты бы поехал разбираться? Чинил бы? Нет. Ты бы в очередной раз сказал, что все вышло случайно, и попросил бы меня не ссориться с твоей сестрой. Я приехала туда в воскресенье и увидела не дом, а свинарник. Дверца шкафа висела на одном креплении, бабушкин ковер был залит соком, в холодильнике протухли продукты, скважина не работала. Даже мусор за собой не удосужились забрать: оставили пакеты прямо на веранде, а потом их разодрали бродячие собаки.
— Ой, нашли трагедию — мусор забыли! — резко бросила Ольга, быстро оправившись от замешательства. — Дети вымотались, мы спешили домой. Могла бы и убрать после племянников, ничего бы с тобой не случилось. А насос сам по себе сломался, он давно старый. Игорь просто хотел посмотреть, почему вода не идет.
— Вот именно поэтому, — голос Анастасии стал тверже, — я больше не намерена за вами убирать, оплачивать ремонт и таскать ваши пакеты. Замок я поменяла. Разворачивайтесь и возвращайтесь в город. Или езжайте на платную базу отдыха, раз уж закупили мясо. На мой участок вы больше не попадете. Совсем.
Она уже потянулась к экрану, чтобы завершить звонок, но Сергей резко накрыл телефон ладонью. По его лицу пошли красные пятна. Привычная схема, при которой любые скандалы с его родней гасились за счет молчания и терпения жены, рассыпалась прямо у него на глазах.
— Анастасия, ты сейчас явно перегибаешь, — выдавил он, стиснув зубы. — Это моя мать. Моя сестра. Ты выставляешь меня перед ними идиотом. Немедленно отдай ключи. Я сам поеду и открою дом. А потом мы отдельно поговорим обо всем этом. Ты не имеешь права выгонять мою семью неизвестно куда.
— Сергей, они не «неизвестно где». Они сидят в собственной машине. И у них есть квартиры в городе.
— Дело не в этом! — сорвался он на крик. Из телефона тут же донеслось одобрительное бормотание Ирины Сергеевны. — Это вопрос принципа. Я в этом доме тоже хозяин и сам решаю, кто может туда приезжать!
Анастасия медленно выпрямилась. В этот короткий миг в ней будто собралась вся усталость последних лет: все обиды, которые она проглатывала, все унижения, на которые закрывала глаза ради видимости семейного спокойствия, все случаи, когда ее интересы приносились в жертву чужому удобству. Она посмотрела на мужчину, с которым прожила десять лет, и вдруг с пугающей ясностью поняла: уважения к нему больше не осталось. Он был готов пожертвовать ее временем, ее деньгами, ее нервами и даже ее личным пространством только ради того, чтобы снова не слушать претензии своей бесцеремонной родни.
— Хозяин? — переспросила она негромко, но так отчетливо, что Сергей невольно дернулся. — Хозяин — это тот, кто отвечает за дом. Кто сам забьет гвоздь, поправит забор, устранит поломку. Кто встанет рядом с женой, когда в ее дом приходят как к себе и оставляют после себя грязь. А ты, Сергей, не хозяин. Ты такой же гость, как и они. Только привыкший пользоваться всем готовым.
— Не смей разговаривать со мной в таком тоне! — Сергей с силой ударил кулаком по столу. — Если ты сейчас же не принесешь ключи, я собираю вещи и уезжаю к матери. Вот тогда посмотрим, как ты запоешь одна!
Угроза уйти была его любимым приемом. Раньше она срабатывала безотказно: Анастасия пугалась, начинала оправдываться, могла расплакаться, просила не горячиться и пыталась найти хоть какой-то компромисс. Ей казалось, что остаться одной в сорок пять — почти приговор. Развод представлялся катастрофой, концом привычной жизни, позором и пустотой.
Но теперь, глядя на его налившееся краской лицо и слыша из телефона довольный голос Ирины Сергеевны: «Правильно, сынок, пусть одна посидит и подумает над своим поведением», Анастасия неожиданно ощутила не страх, а огромное, почти физическое облегчение. Будто в душную, затхлую комнату наконец распахнули окно.
Она молча развернулась, вышла из кухни и направилась в спальню. Сергей, решив, что жена все-таки сломалась и пошла за ключами, заметно приободрился.