— Анастасия, мы уже четверть часа торчим у ворот на этой жаре, а замок даже не думает открываться! Ты, что ли, личинку поменяла, пока нас не было? Немедленно скажи, куда дела запасной ключ. Под крыльцом его нет. Дети в машине уже с ума сходят!
Голос свекрови, Ирины Сергеевны, бил из телефонного динамика так резко и громко, что включать громкую связь не требовалось. Анастасия сидела на кухне в своей городской квартире, сжимая обеими руками чашку давно остывшего утреннего кофе, и смотрела в окно. Суббота начиналась спокойно, почти лениво, но вся эта хрупкая тишина разлетелась вдребезги после одного звонка.
Из прихожей донеслись тяжелые шаркающие шаги. Муж, Сергей, в тапках заглянул на кухню. Он еще толком не проснулся: волосы стояли дыбом, глаза щурились, а на лице читалось искреннее раздражение человека, чей выходной испортили с первых минут.
— Что случилось? — сипло поинтересовался он, наливая воду из графина. — Это мама? Почему они вообще туда с утра пораньше припёрлись?
Анастасия не стала сразу отвечать мужу. Она медленно вдохнула, будто собирала остатки выдержки в единый узел. Момент, к которому она внутренне готовилась всю прошедшую неделю, наконец наступил.
— Ирина Сергеевна, — произнесла она в трубку ровно, без злости и без дрожи в голосе. — Вы не можете попасть во двор по очень простой причине. Я действительно поставила новую дверь на веранде и заменила замки на воротах. И запасного ключа под старым ведром возле бани больше не существует.
На другом конце линии воцарилось глухое молчание — тяжелое, почти ощутимое. Лишь где-то на фоне ныл младший сын золовки, требуя, чтобы его немедленно выпустили из детского кресла. Сергей поперхнулся водой и уставился на жену так, словно увидел ее впервые.
— Как это — заменила? — голос Ирины Сергеевны сначала сорвался, утратив прежнюю уверенную командную интонацию, а затем резко взлетел вверх, наполняясь возмущением. — Ты вообще понимаешь, что говоришь, Анастасия? Мы два часа добирались по пробкам! Ольга мяса на шашлыки набрала, сумки полные привезли. Давай быстро диктуй код от этого своего умного замка или говори, где ключи. Хватит устраивать спектакль, мы с дороги устали!
— Ключи лежат у меня в сумке, в коридоре, — тем же спокойным тоном ответила Анастасия. — Но сегодня я вас на дачу не звала. И в следующие выходные тоже не жду. Более того, Ирина Сергеевна, я больше не собираюсь отдавать свой дом под ваши семейные выезды.
— Да ты что такое несешь! Сергей! Позови Сергея к телефону, немедленно!
Анастасия молча протянула смартфон мужу. Тот вытер губы тыльной стороной ладони и взял телефон с такой осторожностью, будто ему передали не аппарат, а гранату без чеки. Открытых столкновений между женой и родней он боялся до паники. Обычно Сергей предпочитал отойти в сторону, помолчать и дождаться, пока женщины каким-нибудь чудом сами всё уладят.
Только улаживать что-либо Анастасия больше не собиралась. Пока муж растерянно бормотал в трубку что-то примирительное, она смотрела на него и мысленно снова возвращалась к прошлым выходным. Именно тогда ее терпение, копившееся годами по капле, окончательно перелилось через край.
Дача досталась Анастасии после смерти родителей. Это был не жалкий участок с покосившимся сараем, а крепкий, теплый дом из бруса, сложенный на совесть, с добротной печью, аккуратным садом и большой светлой верандой. Отец строил его не для галочки: вкладывал туда силы, время и каждую лишнюю гривну, которую удавалось отложить.
Когда родителей не стало, Анастасия оформила все бумаги на себя. По документам дом являлся только ее личной собственностью и не подлежал никакому разделу. Сергей к этой даче не имел отношения ни юридически, ни материально. Налоги, взносы в садовое товарищество, ремонт крыши, замену проводки — всё это Анастасия оплачивала из своей зарплаты.
Муж помогал разве что изредка: мог привезти тяжелые пакеты из строительного магазина или донести что-то до машины. Да и делал он это чаще без особого желания, каждый раз недовольно напоминая, что у него на законный отдых совсем другие планы.