— Веранду, значит, застеклим в первую очередь. А возле старых яблонь поставлю беседку, — с воодушевлением рассуждал Антон, размахивая вилкой над тарелкой с макаронами так, будто уже руководил строительной бригадой. — Потом сделаю нормальное место под мангал, не абы как, а по-человечески. Позову ребят с работы, отпразднуем новоселье.
— И качели, Антон, качели обязательно предусмотрите, — поддержала его Ирина, осторожно промакивая салфеткой ярко накрашенные губы. — Мне врач говорил, что на свежем воздухе спине легче. Да и давление за городом ведёт себя спокойнее. Я уже у соседки рассаду приглядела, она недорого отдаст.
Марина стояла у входа на кухню и молчала.
Она только что вернулась после рабочего дня: почти сорок минут тряслась в душной маршрутке, уставшая, с гудящей головой. Даже переодеться не успела — лишь сняла туфли в прихожей и прошла на шум голосов.
А на её кухне, за её столом, уже вовсю делили её же имущество. Между тарелками лежала общая тетрадь, в которой Антон с большим усердием выводил какие-то косые прямоугольники. Судя по всему, он изображал план участка.
Возле мусорного ведра громоздились две картонные коробки. Из одной виднелся уголок Марининого любимого пёстрого пледа.
— Простите, а чью именно веранду вы собрались застеклять? — спросила она, проходя к раковине и включая воду, чтобы сполоснуть руки.
Антон раздражённо махнул рукой, словно она отвлекла его от очень важного государственного проекта.
— Твою, Марина. Точнее, нашу новую дачу. Я уже со строителями созвонился, завтра с утра приедут, смету посчитают. Надо же успеть всё привести в порядок до майских праздников.
— Нашу новую дачу? — Марина медленно вытерла руки кухонным полотенцем и усмехнулась без всякого веселья. — Какая неожиданность. И с какого момента она стала нашей?
Дом достался ей три месяца назад после смерти бездетного дяди Романа. Кирпичный, крепкий, всего в пятнадцати километрах от города. С аккуратным участком, надёжным забором и даже маленькой баней во дворе.
Дядя Роман годами вкладывал туда силы и душу. Марина как раз собиралась весной нанять рабочих, вывезти ненужный хлам, переклеить обои и наконец устроить там спокойное место отдыха — для себя и Валерии, их уже взрослой дочери.
У Антона, между прочим, тоже имелось своё наследство. Старая деревянная хата на окраине Золотоноши, почти за сотню километров от города, оставшаяся ему от деда.
Крыша там давно текла, забор лежал пластом, а все удобства сводились к перекошенному деревянному сооружению за заросшим бурьяном огородом. За десять лет Антон не потратил на это место ни гривны, зато с завидной торжественностью называл его «родовым гнездом».
— А чья же ещё? — Антон положил вилку на край тарелки и посмотрел на жену с таким видом, будто она задала совершенно нелепый вопрос. — Мы с тобой в браке? В браке. Значит, всё должно работать на семью. Мы с мамой обсудили и решили. Ей в городе тяжело, духота, воздух плохой. Поэтому она переедет в кирпичный дом на всё лето. Может, и до первых холодов останется.
Ирина поправила на груди массивную брошь и примирительно закивала, будто речь шла о давно согласованном и разумном решении.
— Да, Мариночка, Антон всё очень правильно придумал. Он у меня умный. В моём возрасте человеку уже нужен покой. А вы молодые, вам этот дом каждый день вовсе ни к чему.