— …но мне это уже правда ни к чему, — спокойно закончила Марина, не повышая голоса. — Я недавно разобрала шкаф, купила себе нормальные вещи для дома, удобные и по размеру. Складывать всё это мне просто некуда.
Однако Анастасия явно не собиралась так легко отступать. А появление Дмитрия в прихожей только придало ей дополнительного драматизма. Она тут же приняла вид человека, чью щедрость безжалостно растоптали.
— Марина, я, между прочим, тебе не какие-то лохмотья несу, а фирменные вещи! — с обидой воскликнула золовка, всплеснув руками. — Один только сиреневый кардиган мне обошёлся страшно дорого! Я его в хорошем магазине покупала. Для дома — самое то. С ребёнком посидеть, по квартире ходить: тёплый, мягкий, удобный. Ты, честно говоря, какая-то неблагодарная стала. Я к тебе от чистого сердца, лучшее отдаю, а ты ещё и морщишься.
Дмитрий нахмурился и бросил на жену предупреждающий взгляд. В этом взгляде без слов читалось: «Только не устраивай сейчас сцен».
Марина уловила ситуацию моментально. Спорить в лоб было бессмысленно — значит, следовало зайти с другой стороны. Она вдруг изменилась в лице: губы растянулись в широкой, почти радостной улыбке. Сделав шаг вперёд, Марина уверенно забрала у растерявшейся Анастасии тяжёлый пакет.
— Спасибо, Анастасия, — сказала она так искренне, что придраться было не к чему. — Ты совершенно права. Эти вещи просто бесценные. Они мне очень пригодятся, правда выручила.
Анастасия, которая ожидала возражений, оправданий или хотя бы неловкого молчания, от такой быстрой сдачи позиций даже просияла. Она торжествующе посмотрела на брата, словно только что одержала важную победу, и вскоре упорхнула по своим делам, полностью уверенная в собственной правоте.
В следующую субботу Анастасия вместе с Ольгой Сергеевной заглянули к Дмитрию и Марине на чай с пирогом. С самого утра за окном тянулся мелкий, неприятный осенний дождь, поэтому обувь у обеих гостьих была мокрой и грязной. Едва они переступили порог, на светлой плитке в прихожей сразу отпечатались тёмные следы.
Дмитрий радушно встретил родственниц, помог им снять верхнюю одежду и уже собирался провести в гостиную. Женщины успели пройти всего несколько шагов, когда из ванной вышла Марина.
В одной руке она держала пластиковое ведро с мыльной водой, в другой — швабру.
И прямо на глазах у замершей публики Марина ловким, уверенным движением накинула на швабру тот самый «дорогой» бледно-сиреневый кардиган Анастасии. Растянутая плотная вязка, покрытая катышками, тяжело плюхнулась в воду. Марина спокойно прижала вещь к краю ведра, отжала и принялась старательно тереть грязные разводы, оставленные ботинками на кафеле.
Кардиган оказался удивительно полезным. Он отлично собирал уличную грязь, оставляя после себя ровные влажные полосы чистой плитки.
— Марина! — Анастасия первой пришла в себя, и в её голосе прозвучало настоящее возмущение. — Ты что вообще делаешь?! Это же мой кардиган! Я за него огромные деньги отдала!
Марина остановилась. Она поставила швабру перед собой, оперлась ладонями на ручку, выпрямилась и спокойно посмотрела на золовку. На её лице не было ни злости, ни ехидства. Только доброжелательное недоумение и предельно ясная логика.
— Ой, Анастасия… — мягко протянула она. — А я решила, что это ветошь.
Марина чуть приподняла швабру, показывая обвисший, испачканный рукав.
— Он ведь весь в катышках, растянутый, форму давно не держит. На воротнике пятна, которые уже ничем не выводятся. Я рассудила просто: если ты принесла мне старые тряпки, значит, они как раз для уборки. Носить такое на себе я ведь не могу, согласись. А для хозяйства — замечательная вещь. Посмотри, как хорошо впитывает воду и не оставляет ни одного развода.