Дмитрий опаздывал на службу и, почти не останавливаясь, пытался застегнуть пальто, когда в прихожей зацепился ногой за объемный черный пакет с мусорными завязками. Тот покосился, шурша полиэтиленом, и наружу выползла какая-то бесформенная тряпка — блекло-сиреневая кофта с вытянутой горловиной, покрытая катышками.
Не разбираясь, что именно относится к женскому гардеробу и почему это выглядит настолько уныло, Дмитрий лишь подтолкнул пакет ботинком к стене и, увидев вышедшую его проводить жену, сказал с привычной простодушной улыбкой:
— Слушай, а Анастасия, получается, молодец. Целый мешок вещей тебе принесла, заботится ведь. А ты все говорила, что она к тебе цепляется. Ладно, я побежал, вечером вернусь!
Входная дверь хлопнула, и в квартире стало тихо. Марина осталась в коридоре одна, уставившись на сиреневое безобразие пятьдесят четвертого размера, торчащее из пакета. Сама она сейчас носила твердый пятидесятый. И то, что ее практичный муж по наивности счел проявлением родственной заботы, на деле было тщательно продуманной женской гадостью — тонкой, ядовитой и еще вдобавок оформленной как благотворительность. Но Марина вовсе не собиралась молча проглатывать эту подачку.
Все началось за неделю до этого, за обычным воскресным обедом. К Марине и Дмитрию зашли его сестра Анастасия и мать, Ольга Сергеевна. На столе стояло румяное запеченное мясо, вилки негромко позвякивали о тарелки, разговор шел спокойно, почти лениво. Ничто не намекало на скандал — ровно до того момента, пока Анастасия, допив чай, не вернулась из прихожей с первым таким черным пакетом.
Она водрузила его прямо на стул рядом с Мариной. Сделала это с театральным размахом, будто собиралась вручить ценный подарок, и расплылась в сияющей улыбке:
— Мариночка, я тут на выходных шкафы наконец разобрала, — бодро защебетала золовка. — И поняла, что в эти чехлы для бронетехники уже точно никогда не влезу. У меня теперь стабильный сорок шестой, представляешь? Пришлось весь гардероб обновить. А тебе после декрета, с твоими нынешними формами, как раз должно подойти. Я специально выбрала самое просторное, чтобы нигде не давило, не тянуло и не обтягивало. Пользуйся на здоровье!
Марина медленно положила вилку на край тарелки. Внутри неприятно кольнуло, но на лице не дрогнул ни один мускул. Она прекрасно знала: беременность, роды, декрет и изменившееся тело — не преступление и не позор, а обычная реальность, через которую проходят тысячи женщин. Она не махнула на себя рукой, просто организму требовалось время, чтобы прийти в себя. Но Анастасия ударила именно туда, где было больнее всего, выбрав тему, по которой легче всего задеть.
Ольга Сергеевна, как верная группа поддержки, подключилась без промедления. Она аккуратно промокнула губы салфеткой, довольно кивнула и произнесла тоном опытного судьи:
— Да, наша Анастасия — умница. Так быстро себя в порядок привела, вот что значит характер и сила воли. А у тебя, Марина, наверное, наследственность другая. Да и кость, видно, широкая. Ты бери, не стесняйся. Для дома, с ребенком возиться, самое подходящее. Не в шелковых же блузках полы мыть.
Марина не повысила голос и не стала устраивать сцену. Дарить родственницам удовольствие наблюдать ее слезы или слушать оправдания она не собиралась. Вместо этого она спокойно улыбнулась, прямо посмотрела свекрови в глаза и ровным, почти будничным голосом сказала:
— Ольга Сергеевна, пять лет назад, после рождения Артёма, Анастасия сама носила пятьдесят четвертый размер и очень из-за этого переживала. Вы тогда лично составляли ей строгие меню и вечерами утешали, когда она плакала перед зеркалом. Неужели забыли?