— Татьяна Викторовна, нам правда требуется сорок литров окрошки? Или, может, сразу наполнить ею ванну, чтобы гости по очереди ныряли туда лицом и охлаждались? — Наталья застыла посреди кухни, где от духоты и пара воздух казался таким плотным, что его можно было нарезать ломтями, будто праздничный холодец. — На улице тридцать два градуса, июль в самом разгаре. Какая духовка? Какие свиные рульки, запечённые до корочки?
— Наталочка, не надо преувеличивать, — Татьяна Викторовна, устроившаяся на табурете прямо под вентилятором с видом королевы на троне, лениво помахала перед лицом кухонным полотенцем с нарисованными персиками. — Рулька — блюдо проверенное, солидное. Мой покойный Дмитрий Павлович всегда повторял: «Если на столе нет горячего, это не торжество, а перекус где-нибудь на автовокзале». А у нас, между прочим, не кто попало собирается. Твоя золовка с супругом, его троюродный брат из Полтавы со всей семьёй, ещё дачные соседи подтянутся. Человек двадцать пять точно будет. И все, заметь, придут не воздухом питаться.
Наталья перевела взгляд на целую гору немытых огурцов, которые уныло мокли и словно потели в пластиковом тазу, и попыталась досчитать про себя до десяти. Эффект оказался слабым. В голове назойливо всплывала фраза из старого фильма про очередь и сукиных детей, но произносить её вслух, разумеется, было нельзя. Семейная дипломатия требует выдержки, особенно когда речь идёт о юбилее любимой свекрови, которой исполняется почтенные семьдесят.
— Двадцать пять человек, — медленно повторила Наталья, стирая пот со лба тыльной стороной ладони. — И обслуживать это торжество, насколько я понимаю, снова будет выездной филиал комбината питания в моём единственном лице?
— А кто же ещё, Наталочка? — Татьяна Викторовна искренне удивилась и чуть приподняла безупречно выщипанные брови. — У Оксаночки сессия, Алиночка в лагере ухо оцарапала, ей теперь нужен покой, а Никита… Ну что ты хочешь от мальчишки в четырнадцать лет? Он если и поможет, то только посуду разобьёт — якобы на счастье. Игорь тоже занят: ищет шатёр во двор, чтобы гости не жарились на солнце. Мы же семья, Наталочка. Родные люди должны друг друга выручать.
На словах «мы же семья» у Натальи предательски дёрнулся левый глаз. Эта чудесная формула в их доме обычно появлялась ровно тогда, когда кому-то срочно требовалось бесплатно совершить подвиг, желательно без отдыха, благодарности и права на возражение.
К вечеру пятницы квартира Натальи и Игоря стала похожа не на жильё, а на продовольственный склад накануне длительной осады. В холодильник уже нельзя было втиснуть даже спичечный коробок. Кастрюли с варёной картошкой стояли на балконе, закутанные в старые одеяла, чтобы не прокиснуть раньше положенного времени.
Игорь, супруг Натальи, мужчина внешне вполне приятный и обладавший редким талантом испаряться именно тогда, когда нужно вынести ведро с очистками, расположился в гостиной и с глубоким интересом смотрел телевизор. По экрану гоняли мяч.
— Игорь, — Наталья появилась в дверях с ножом в одной руке и пучком укропа в другой. — Надо съездить за минералкой. И майонеза докупить. Те три ведра, что привезла твоя мама, боюсь, уйдут только на салаты.
— Наташ, ну подожди немного, сейчас пенальти будут, — не отрывая взгляда от экрана, протянул муж. — Да и зачем столько майонеза? Сейчас же все худеют, правильно питаются.
— Твоя полтавская родня на правильном питании? — Наталья недоверчиво фыркнула. — В прошлый раз они приехали и без тени смущения уничтожили годовой запас тушёнки из кладовки. Даже не моргнули. А твой дядя Роман потом ещё полвечера переживал, что горчицы оказалось маловато. Так что поднимайся, добытчик, заводи свою колесницу.
— Хорошо, хорошо, — пробурчал Игорь, с явной неохотой отрываясь от дивана. — Вечно ты из обычного семейного ужина раздуваешь катастрофу вселенского масштаба. Мама просто хочет, чтобы всё было достойно. У неё, между прочим, юбилей не каждый день.
— А у меня инфаркт миокарда, вот с таким рубцом, тоже может случиться один раз в жизни, — мрачно отозвалась Наталья, возвращаясь к тазу с огурцами. — И, судя по скорости подготовки, он уже где-то на подходе.
Дети, как и предсказывала свекровь, от участия в подготовке отстранились с удивительной ловкостью. Старшая, девятнадцатилетняя Оксана, с утра отправилась «в библиотеку» с таким загадочным выражением лица, что Наталье сразу стало понятно: библиотека носит джинсы со стразами, пользуется дорогим одеколоном и ездит на подержанной иномарке. Средняя, Алина, заперлась у себя и с демонстративным страданием лечила поцарапанное ухо, время от времени требуя принести ей холодный чай с лимоном. Младший, Никита, шуршал чипсами в углу и делал вид, будто занимается физикой на лето, хотя из его наушников отчётливо доносились взрывы виртуальных танков.
Суббота началась не ароматом кофе и не тихим утром, а звонком Татьяны Викторовны ровно в семь.
— Наталочка, я тут ночью подумала, — бодро защебетал в трубке голос свекрови. — А почему бы нам не сделать ещё рыбное заливное? Ну что там сложного? Пару судаков почистить, бульончик сварить, желатин развести. Гости просто ахнут!
— Татьяна Викторовна, — сипло, ещё не проснувшись окончательно, ответила Наталья. — Если я сейчас возьмусь чистить судака, гости ахнут уже в прихожей, когда увидят моё лицо. Я буду похожа на морскую владычицу, которую выгнали от разбитого корыта без сна и с ножом в руке. Давайте всё-таки обойдёмся без заливного. У нас и без него меню как на официальном приёме в Киеве.
— Ну, как хочешь, — в голосе свекрови тут же зазвучало лёгкое разочарование, щедро сдобренное мученичеством. — Я ведь только как лучше хотела. Молодёжь сейчас вообще не любит напрягаться. Вот в наши годы…
Наталья положила трубку и некоторое время молча смотрела в потолок. В голове крутилась одна-единственная мысль: «Зачем я вообще на это согласилась?» Впрочем, ответ она знала. Срабатывало главное правило семейной жизни: иногда проще кивнуть, чем долго объяснять, почему нет. Но запас её согласия стремительно подходил к опасной черте.
К двум часам дня гости начали подтягиваться. Праздник решили устраивать у Татьяны Викторовны: первый этаж, да ещё небольшой палисадник под окнами, где Игорь всё-таки сумел установить шатёр. Очень скоро квартира наполнилась голосами, смехом, шорохом пакетов и запахами духов разной степени удушливости.
Наталья крутилась без остановки. То подай чистые тарелки, то унеси грязные, то нарежь хлеб, то объясни, куда делась горчица, то выслушай вопрос, почему окрошка уже не ледяная, то срочно найди салфетки, которые ещё минуту назад лежали на видном месте.
— Наталочка, золотце, принеси, пожалуйста, ещё льда для компота! — звонко выкрикнула из угла золовка Светлана, оживлённо размахивая бокалом.
— Наталья, а горчица у вас домашняя или магазинная? Магазинная — сплошная отрава для желудка! Лучше хрен принеси, если имеется! — густым басом сообщил дядя Роман из Полтавы.
Игорь тем временем восседал во главе стола рядом с именинницей и с благодушным видом рассуждал о международной обстановке, периодически удовлетворённо похлопывая себя по животу. Дети устроились на диване с телефонами и время от времени совершали молниеносные набеги на тарелки с нарезкой. А Наталья, с влажными волосами, прилипшими ко лбу, в фартуке, надетом прямо поверх праздничного платья, металась между кухней и палисадником, будто официантка на свадьбе, которую забыли включить в список гостей.
— Наташ, ну что ты носишься как чужая? Сядь уже, выпей компотика! — весело окликнул её Игорь.