Из салона энергично выскочила Наталья Сергеевна, держа в обеих руках два здоровенных клетчатых баула. Следом, никуда не торопясь, выбрался Константин Павлович и, остановившись у забора, принялся прикуривать сигарету.
В дом свекровь даже не подумала зайти. Она толкнула калитку так уверенно, будто входила в собственный двор, и сразу направилась к кирпичной пристройке в глубине участка, где находился погреб. Марина из окна видела всё до мелочей: как Наталья Сергеевна подошла к двери, вынула из кармана пальто связку ключей, привычно выбрала нужный, вставила его в замочную скважину — и вдруг застыла.
Сначала она несколько раз дёрнула ключ, пытаясь провернуть его силой. Потом наклонилась ближе, прищурилась, потянула дужку замка на себя. До неё наконец дошло: замок висит другой. Чужой. Не тот, к которому подходил её ключ.
Наталья Сергеевна резко распрямилась, оглянулась по сторонам, словно искала виноватого прямо во дворе, и почти бегом направилась к крыльцу.
Входная дверь распахнулась без стука.
— Марина! Ты дома?! — голос свекрови прозвучал так, будто случилось что-то чрезвычайное. — Марина, немедленно выйди сюда!
Марина не стала торопиться. Она спокойно вышла в прихожую, держа в руке кружку с недопитым кофе.
— Доброе утро, Наталья Сергеевна. Проходите, обувь снимайте. Я как раз блины собиралась печь.
— Какие ещё блины?! — свекровь стояла на пороге раскрасневшаяся, тяжело дышала после быстрой ходьбы и сжимала в кулаке связку ключей. — На погребе другой замок! Мой ключ не открывает! Это что за самоуправство такое? Зачем ты его поменяла? А если там что-нибудь пропадёт? Я за банками приехала!
Марина отпила кофе, посмотрела на неё поверх края кружки и ответила ровным, почти будничным голосом:
— Я решила навести порядок, Наталья Сергеевна. Вчера за столом вы очень правильно сказали: в нормальной семье каждый должен знать меру и понимать, где чьё. Вот я и подумала, что мне, бездельнице, которая якобы только дома сидит да штаны просиживает, нехорошо распоряжаться чужим имуществом.
Свекровь на секунду потеряла дар речи. Она несколько раз моргнула, будто не сразу уловила смысл сказанного, а затем её лицо пошло тёмно-красными пятнами.
— Что ты несёшь? Какое ещё чужое имущество?! Это наш семейный погреб! Мы с отцом туда приезжаем, я тебе помогала!
— Помогали? — Марина чуть приподняла бровь. — Давайте вспомним по порядку. Дом и участок были куплены на деньги от продажи квартиры моей бабушки. Погреб я ремонтировала за свои средства, те самые, которые заработала, как вы выразились, «тыкая в кнопки». Рассаду покупала я. Землю перекапывала я. Поливала, полола, собирала урожай, стерилизовала банки, закатывала крышки — тоже я. Овощи, грибы, ягоды — всё либо куплено на мои деньги, либо собрано моими руками. Вашего там нет ни одной морковки, ни одной банки и ни одной крышки.
— Ах, вот ты как заговорила! — взвизгнула Наталья Сергеевна, срываясь почти на визг. — Из-за вчерашнего куска мяса удавиться не можешь, решила мне отомстить? Какая же ты мелочная! Да я тебя в этот дом пустила! Я тебе своего золотого сына отдала! А ты теперь мне банки с огурцами пересчитываешь? Немедленно давай ключ! Я за продуктами приехала. У меня сегодня Галина из Полтавы уезжает, я ей обещала грибов дать!
— Грибов полно в магазине, Наталья Сергеевна, — совершенно невозмутимо сказала Марина. — И помидоры там тоже продаются. А этот погреб с сегодняшнего дня закрыт для посторонних. Всё, что там лежит, заготовлено для моей семьи: для меня и для Дмитрия.
— Я сейчас Дмитрию позвоню! — свекровь дрожащими руками полезла в сумку за телефоном. — Он тебе быстро мозги на место поставит! Ишь, барыня нашлась! Без году неделя в семье, а уже свои порядки устанавливает!
— Звоните, конечно, — спокойно кивнула Марина. — Только имейте в виду: если Дмитрий решит, что его мать может унижать его жену при гостях, а потом считать её труд своей собственностью, то новый замок появится не только на погребе. Он появится и на входной двери этого дома.
На шум в прихожую заглянул Константин Павлович. Видимо, крики жены донеслись даже до двора. Он перевёл взгляд с багровой Натальи Сергеевны на Марину, которая стояла спокойно, твёрдо, будто каменная стена, и, похоже, сразу понял, что произошло.
— Наталья, пошли отсюда, — глухо произнёс он, беря жену за локоть. — Хватит позориться.
— Ты что, ещё и её сторону принимаешь?! — резко обернулась к нему свекровь. — Она нас из погреба выгнала! Как последних собак!
— И правильно сделала, — неожиданно жёстко отрезал Константин Павлович. — Я тебе ещё вчера в машине сказал, что ты совсем потеряла берега и перестала следить за своим языком.
