Андрей растерянно посмотрел на Наталью, будто надеялся, что она сама найдёт выход из этой неловкой ситуации. Она сидела рядом с ровной спиной, спокойно держала чашку и не вмешивалась. Вопрос касался общего семейного бюджета, а такие решения они обычно принимали вдвоём. Только сейчас все свободные деньги Андрея уходили на мелкие повседневные траты, а основные расходы по ремонту Наталья давно тянула на себе. Одолжить Юлии сорок тысяч гривен — значит фактически взять эту сумму не у него, а из её кошелька.
— Юля, я правда сейчас не могу, — уже более твёрдо сказал Андрей. — У нас каждая гривна заранее расписана. На следующей неделе нужно рассчитываться за плитку.
И тут Валентина Павловна не выдержала. Её лицо пошло пятнами, она резко поставила чашку на блюдце так, что та звонко стукнула.
— Это что ещё за разговоры? — возмутилась она, причём смотрела не на сына, а прямо на Наталью. — Родной сестре пожалел каких-то денег? Да откуда у вас вообще такие траты? Живёте у меня, всё готовое! За квартиру плачу я, продукты покупаю я, готовлю тоже я. А у тебя, Андрей, между прочим, жена толком не работает! Целыми днями дома сидит в пижаме, в свой монитор пялится. Ни помощи от неё, ни копейки в семью.
— Мам, хватит, Наталья работает… — попытался вставить Андрей, но его слова утонули в потоке материнского негодования.
— Не рассказывай мне сказки! — отрезала Валентина Павловна. — Я, по-твоему, ничего не вижу? Люди работают на работе, а не дома за чашечкой кофе! А она тут устроилась как барыня. Я, Наталья, не хочу тебя куском хлеба попрекать, но совесть-то надо иметь! Мой сын надрывается, тебя кормит, одевает, ваш ремонт оплачивает, а ты даже слова сказать не можешь, чтобы он родной сестре помог? Сидишь на нашей шее — так хотя бы молчи и не вмешивайся, когда взрослые семейные вопросы обсуждают. Из-за твоих капризов с плиткой теперь родная кровь должна мучиться?
Комната словно застыла. Юлия довольно прищурилась, явно наслаждаясь тем, что мать встала на её сторону. Игорь наконец перестал жевать и поднял глаза от тарелки. Андрей побледнел, ссутулился и будто стал меньше, не решаясь взглянуть ни на жену, ни на мать.
Наталья не вспыхнула, не вскочила из-за стола и не заплакала. Она неторопливо поставила чашку, аккуратно промокнула губы салфеткой и спокойно посмотрела на разошедшуюся свекровь. Многолетняя работа со сложными проектами и кризисными ситуациями давно научила её простому правилу: эмоции только мешают делу.
— То есть, по-вашему, я сижу у вас на шее, — ровно произнесла она, без тени обиды в голосе. — И при этом вы не хотите попрекать меня куском хлеба. Я правильно поняла вашу мысль, Валентина Павловна?
— А что, разве неправда? — вызывающе бросила свекровь, чувствуя за спиной поддержку дочери. — Тебе неприятно слышать правду? Ты хоть раз за продуктами сходила? Хоть один счёт за свет оплатила? Андрей мне деньги переводит, Андрей всё на себе тащит! А ты только кофе пьёшь да по клавиатуре стучишь. Нахлебница!
Наталья перевела взгляд на мужа.
— Андрей, ты не хочешь ничего объяснить маме? Например, чьи именно деньги ты каждый месяц ей переводишь?
Андрей затравленно оглянулся. Ему было стыдно до боли, но привычный страх перед властной матерью всё ещё держал его крепче любых доводов.
— Наташ, может, не сейчас… — тихо пробормотал он. — Зачем при Юлии…
— Нет, Андрей, как раз сейчас, — спокойно, но твёрдо ответила Наталья и поднялась из-за стола. — Раз уж разговор дошёл до хлеба, давайте расставим всё по местам.
Она вышла в коридор, достала из сумки рабочую папку с документами и через минуту вернулась в гостиную. Положив папку на стол, Наталья раскрыла её. Внутри лежали банковские выписки, договоры с подрядчиками и чеки.
— Посмотрите, Валентина Павловна, — сказала она и подвинула бумаги ближе к свекрови. — Это договор на поставку черновых материалов. Сумма — сто шестьдесят тысяч гривен. Оплачено с моего счёта. Вот договор с ремонтной бригадой. Аванс — сто двадцать тысяч гривен. Тоже с моего счёта. А здесь распечатка переводов на карту вашего сына с назначением: «на продукты и коммунальные платежи». По двадцать тысяч гривен каждый месяц.
Валентина Павловна растерянно заморгала, глядя на документы так, словно перед ней лежали бумаги на неизвестном языке. Юлия вытянула шею, пытаясь рассмотреть цифры, но уже заметно побледнела.
— Какие ещё переводы? — неуверенно пробормотала свекровь. — Это же Андрея деньги…
— Андрей получает тридцать две тысячи гривен в месяц, — безжалостно продолжила Наталья. — Из них около двенадцати тысяч уходит на бензин, обеды и его личные расходы. Мой доход как старшего аналитика — почти сто шестьдесят тысяч гривен в месяц. Ремонт оплачиваю я. Еду, которую вы покупаете, фактически оплачиваю тоже я. И электричество, которое расходует мой компьютер, между прочим, тоже оплачивается из моих денег.
Краска начала стремительно сходить с лица Валентины Павловны. Она растерянно посмотрела на сына, будто всё ещё надеялась услышать, что это какая-то ошибка.
— Андрюша… Это правда?
Андрей обречённо кивнул и закрыл лицо ладонями.
— Мам, я же просил тебя не лезть, — глухо сказал он. — Наталья работает в сфере информационных технологий. У неё очень сложная и хорошо оплачиваемая должность.
Юлия нервно сглотнула и медленно отодвинула от себя тарелку с пирогом. Её надежда получить деньги на ремонт машины в один миг рассыпалась.
Наталья закрыла папку.