— Нам свои стены ни к чему, — вещала она, подкладывая гостям икру. — Мы живем у Клавдии Аркадьевны как в родовом поместье. Она нас обожает, называет членами семьи. Аренда — сущие копейки, зато какой район! Не то что ваши спальные гетто, Верочка.
Я кивала. За пять лет брака я научилась не спорить. Это было бесполезно. Антонина Павловна считала меня «девочкой с бусиками» — моё увлечение ювелирным делом и обработкой камней она называла милой забавой, не приносящей ни копейки.
— Ты бы, Вера, лучше на курсы бухгалтеров пошла, — любила поучать она. — А то сидишь в своей мастерской, пыль глотаешь. А Кирилл один лямку тянет.
Кирилл в такие моменты скромно опускал глаза, хотя мы оба знали, что его «лямка» едва покрывала наши счета за коммунальные услуги и его же бесконечные кредиты на новые гаджеты.
Всё остальное — продукты, ремонт, одежду — оплачивала я. Мои «бусики» из редких минералов и серебра продавались в закрытых галереях и через личные заказы коллекционеров, но в семье мужа об этом знать было не принято. Я молчала. Так было проще.
Глава 3. Звонок от хозяйки
Клавдия Аркадьевна, та самая хозяйка «сталинки», была женщиной редкой породы — сухая, прямая, с глазами цвета северного льда. Она терпеть не могла Антонину Павловну за её шумность и фальшь, но терпела жильцов ради стабильной оплаты.
Мы познакомились случайно три года назад. Я принесла ей брошь собственного изготовления в подарок — за то, что она позволила мне забрать из подвала дома старые ящики для моей мастерской. Мы проговорили четыре часа. Она оказалась тонким знатоком камней.
В октябре прошлого года Клавдия Аркадьевна позвонила мне.
— Вера, я уезжаю к дочери в Швейцарию. Насовсем. Квартиру на Лесной я продаю. Сначала хотела предложить твоей свекрови, но… — она сделала паузу. — Ты же знаешь, она за эти годы не накопила даже на коврик у двери. Всё ушло на приемы и золото. Вера, ты единственная в этой семье, у кого есть голова на плечах. Я хочу, чтобы эта квартира досталась тебе.
Она назвала цену. Она была рыночной, но для центра города — огромной.
