«Хотя бы потому, что ты меня не любишь» — тихо произнесла Наталья, поднимая руку, чтобы остановить Андрея

Холодное безразличие убивает последнее человеческое тепло.
Истории

— Сколько мне еще это выдерживать? — Наталья вскинула на него глаза. — Десять лет? Пятнадцать? Двадцать? Когда, по-твоему, мы наконец получим право жить нормально, по-человечески? Хотя бы с приличной туалетной бумагой в ванной. Мне уже тридцать пять, а твой великий момент, как я вижу, все никак не наступил. Я верно поняла?

Андрей не ответил. Стоял, будто окаменел, только желваки ходили на скулах.

— Ладно, попробую сама прикинуть, — Наталья устало выдохнула. — Сорок? Может, ты планируешь разрешить нам жить, когда мне исполнится сорок?

Он снова промолчал.

— Ясно, — она коротко кивнула. — Сказала ерунду. Конечно, сорок — это ведь еще почти юность, куда там начинать жизнь. Прости, не подумала. Тогда, может, пятьдесят? В пятьдесят уже можно будет хотя бы немного расслабиться?

Молчание Андрея становилось тяжелее любой фразы.

— И это рано, — протянула Наталья с горькой усмешкой. — Ну конечно. Пятьдесят лет — что за возраст? А вдруг мировой кризис грянет именно в тот день, когда мы позволим себе двухслойную бумагу? Нельзя рисковать, я понимаю. Значит, шестьдесят? Давай хотя бы так. К шестидесяти мы, наверное, насобираем целое состояние. И вот тогда заживем красиво. Андрей, ты разрешишь мне в шестьдесят купить новую одежду? Себе и детям. Хотя бы тогда?

Он молчал.

— А знаешь, что мне сейчас пришло в голову? — голос Натальи внезапно сорвался, в нем прозвучал настоящий страх. — Мы ведь можем просто не дотянуть до твоих шестидесяти. Такое тоже бывает. Мы едим из-за твоей жадности непонятно что, но при этом постоянно объедаемся. Ты задумывался почему? Потому что это дешевая гадость, которой нужно набить желудок, чтобы почувствовать сытость. Мы годами запихиваем в себя много дешевой гадости, Андрей. Тебе ни разу не приходило в голову, как это отражается на здоровье? Хотя даже здоровье — не самое страшное. Мы все время злые, уставшие, раздраженные. Ты правда этого не видишь? В такой атмосфере люди долго не живут.

— Если мы уедем от мамы и начнем покупать нормальную еду, откладывать будет нечего, — наконец глухо произнес Андрей.

— Вот поэтому я и ухожу, — спокойно сказала Наталья. — Я больше не хочу жить ради накоплений. Я устала быть приложением к твоему банковскому счету. Тебе нравится превращать жизнь в сейф — пожалуйста. А мне это больше не подходит.

— Да как ты вообще собираешься жить? — Андрей смотрел на нее с искренним ужасом.

— Как-нибудь справлюсь, — ответила она ровно. — В любом случае лучше, чем здесь. Сниму жилье для себя и детей. Моя зарплата не меньше твоей, на продукты и одежду хватит. И самое главное — никто больше не будет читать мне проповеди про электричество, газ и воду. Я буду включать стиральную машину днем. Представляешь? Именно днем. И не стану вздрагивать от мысли, что в туалете случайно остался включенный свет. Куплю хорошую туалетную бумагу. На кухонном столе будут лежать салфетки. А в магазине я возьму то, что мне действительно хочется съесть, а не то, на что сегодня приклеили скидку пятьдесят процентов.

Андрей побледнел и резко подался вперед, уже готовый выпалить очередное возражение.

Мисс Титс