И ещё — желание доказать самой себе, что даже неприятную, навязанную задачу она способна выполнить безупречно. А где-то глубже теплилась надежда: может быть, несмотря на всё раздражение, вечер всё-таки получится тёплым и нормальным.
Юлия заранее продумала меню так, чтобы угодить сразу двум разным кругам гостей. Для приятельниц свекрови — привычные домашние блюда, понятные, сытные, без лишней вычурности. Для своих подруг — несколько более лёгких и современных закусок, с которыми можно было немного поэкспериментировать. Она даже испекла пирог по рецепту, который когда-то давала ей сама Наталья Сергеевна, рассчитывая, что та оценит этот жест и почувствует свою значимость. Рассадку Юлия тоже не пустила на самотёк: мысленно перебирала, кого с кем посадить, чтобы разговор не рассыпался, чтобы никому не было неловко и вечер не превратился в череду натянутых пауз.
Дмитрий помогал скорее для вида. Один раз сходил за покупками, передвинул стол, а затем снова устроился за компьютером. Он, как обычно, просматривал вакансии с таким выражением лица, будто занимался тяжёлым и крайне ответственным делом, которое полностью выматывает его силы.
К вечеру начали приходить гости. Первыми появились подруги Юлии — Полина и Кристина. Они принесли бутылку шампанского и подарок, который, как сразу было видно, выбирали не наспех: мягкий шерстяной шарф красивого оттенка, дорогой и очень приятный на ощупь.
Позже пришли знакомые Натальи Сергеевны: Вера — высокая, статная, с безупречно уложенной причёской; Диана — оживлённая, звонкая, не умевшая говорить вполголоса; и Галина Павловна — сдержанная женщина, которая молчала больше остальных, зато замечала, казалось, каждую мелочь. Юлии они вручили одну на всех коробку конфет и произнесли суховатое «с праздником». По их поведению было ясно: пришли они прежде всего ради Натальи Сергеевны, а не ради именинницы.
Сначала всё складывалось даже лучше, чем Юлия ожидала. Гости нахваливали угощение, восхищались пирогом, отмечали, как уютно всё устроено. Полина подняла бокал за Юлию и сказала очень искренний тост — о её таланте, о том, как она продвинулась на работе, как умеет даже из самых простых вещей создать тепло и красоту. Добавила, что Юлия — редкая хозяйка, внимательная жена и женщина, рядом с которой людям спокойно. Все заулыбались, бокалы звонко соприкоснулись, кто-то даже захлопал.
Наталья Сергеевна в это время сидела с неподвижным лицом. Она вроде бы слушала, но каждый раз, когда похвала касалась Юлии, в уголках её губ и в напряжении щёк появлялось что-то жёсткое. Юлия уловила это мгновенно. За годы общения со свекровью она научилась читать её мимику почти безошибочно.
Потом слово взяли подруги Натальи Сергеевны. Вера приподняла бокал и сказала несколько вежливых слов о хозяйке, о приятно проведённом вечере и красиво накрытом столе. Диана тут же поддержала её, рассыпалась в похвалах пирогу и сервировке. Галина Павловна лишь коротко кивнула, будто подтверждала сказанное.
И именно в эту паузу Наталья Сергеевна аккуратно поставила свой бокал на стол, коснулась губ салфеткой и заговорила. Сначала негромко, почти мягко, но с каждым словом её голос становился увереннее, словно она давно ждала подходящего момента.
— Знаете, девочки, конечно, приятно слушать, как вы хвалите Юлию, — произнесла она. — Но раз уж мы здесь все свои, я скажу откровенно. Всё, что вы сейчас так нахваливаете, — этот стол, пирог, умение принимать гостей — появилось у неё не само собой. Это моя школа. Я её учила готовить, я объясняла, как красиво подать блюда, как рассадить людей, чтобы всем было удобно и не тесно. Ученица она, спору нет, способная. Но пусть всё-таки помнит, кто ей всё это показал. А то принимает подарки и комплименты так, будто сама до всего дошла.
В комнате будто выключили звук.
Вера неловко опустила бокал. Диана уже приоткрыла рот, собираясь что-то сказать, но слова так и не нашла. Полина с Кристиной обменялись быстрым взглядом, и Юлия увидела в их глазах не просто растерянность, а настоящее возмущение — за неё, за эту несправедливую и унизительную сцену.
Дмитрий сидел, глядя в свою тарелку. Он молчал. Как и всегда в те моменты, когда от него требовалось хотя бы одно прямое слово.
А внутри Юлии поднималась волна — не слёзная, нет. Горячая, резкая, почти обжигающая. В ней были все эти годы уступок, объяснений, попыток понравиться, заслужить одобрение свекрови, которого, как теперь стало окончательно ясно, никто и не собирался ей давать. Потому что для Натальи Сергеевны любая заслуга Юлии была неудобной.