…почти не притрагивалась к алкоголю. В какой‑то момент дисплей телефона озарил кухню холодным светом, и Олег невольно заметил короткое сообщение — всего одно слово: «Скучаю».
Он не произнёс ни звука. Тихо вернулся в спальню, лёг на спину и до самого рассвета смотрел в темноту, где едва угадывались очертания потолка. В голове крутилась одна мысль: вытаскивать из пропасти можно лишь того, кто сам хочет выбраться. А Оксана, похоже, никогда не стремилась к этому. Она словно всю жизнь что‑то доказывала Тарасу — вышла замуж назло ему, родила назло ему, продолжала жить в браке тоже будто наперекор. Но точно не ради Олега. И, как ни горько, возможно, даже не ради Марии. В груди медленно затягивался тугой узел — теперь он давил не в животе, как раньше, а прямо под рёбрами, там, где билось сердце. И распутать его не представлялось возможным.
Когда Марии исполнилось три, её отдали в детский сад. Утренние сборы, дорога туда и обратно, разговоры с воспитателями — всё это легло на плечи Олега. Оксана появлялась дома ближе к девяти вечера, когда дочь уже поужинала, искупалась и устраивалась в кровати со сказкой.
— Сильно устала? — спрашивал он осторожно.
— Безумно. Этот судебный процесс вымотал меня до предела.
Она тут же погружалась в экран телефона, а Олег открывал ноутбук и возвращался к рабочим таблицам и отчётам.
Иногда ему казалось, что он сам допустил ошибку, настояв, чтобы Оксана не засиживалась в декрете. Если бы она больше времени провела с ребёнком, возможно, ощутила бы, сколько радости в этих простых мелочах, и перестала бы жить только карьерой и старыми чувствами к Тарасу.
— Я думаю, нам стоит родить ещё одного малыша, — однажды произнёс он в темноте, когда они уже лежали рядом.
Оксана мгновенно напряглась.
— Нет, — ответила коротко.
— Почему?
— Ты серьёзно? У меня на носу партнёрство. Ты предлагаешь всё перечеркнуть? Я почти у вершины.
— Я не говорю бросать работу. Можно найти няню, распределить обязанности… Мария растёт одна.
— И что с того? Я тоже росла одна, и ничего страшного, — резко перебила она. — К тому же это моё тело. И решение принимаю я. Нам вполне достаточно одного ребёнка.
Он замолчал. Через несколько минут её дыхание стало ровным — Оксана уснула так, словно разговор и не происходил. А Олег ещё долго лежал без сна, размышляя о том, что второй ребёнок, возможно, помог бы удержать её в семье.
На работе его ценили куда больше, чем дома. За выдержку, за умение быстро разруливать чужие проблемы, за надёжность. Особенно тепло к нему относилась Вера — двадцатитрёхлетняя, с широко распахнутыми глазами и привычкой вслух восхищаться каждым его шагом.
— Олег Сергеевич, вы потрясающе провели презентацию!
— Олег Сергеевич, можно я попрошу помощи? Я запуталась в этом отчёте.
— Вы опять сами забираете дочь из сада? Я даже не знала, что такие мужчины бывают…
Сначала он лишь отшучивался, списывая всё на юность и впечатлительность. Но внимание Веры не ослабевало. Она приносила ему кофе — чёрный, без сахара, с корицей, именно такой, как он любил. Задерживалась у его стола после окончания рабочего дня. А однажды, подняв на него глаза, тихо спросила:
— Ваша жена понимает, как ей повезло?
Он тогда ничего не ответил — просто кивнул и вышел в переговорную. А вечером, наблюдая, как Оксана механически листает новостную ленту, подумал: «Нет, не понимает. Но, возможно, я сам так всё устроил».
На следующий день он зашёл к Игорю Викторовичу.
— Можно личную просьбу?
— Слушаю.
— Переведите Веру в другой отдел. Например, в аналитику.
Начальник внимательно посмотрел на него.
— Проблемы?
— Никаких. Она способная, перспективная. Просто… чересчур старается.
Игорь Викторович понимающе усмехнулся.
— Сделаем. Редкий ты человек, Олег: и с ребёнком возишься, и от молодых сотрудниц дистанцию держишь. Что ж за чудо‑жена у тебя?
Олег лишь пожал плечами.
Веру перевели в пятницу. А в понедельник пришло сообщение: «Я всё осознала. Простите, если была слишком навязчивой. Я просто не смогла справиться с чувствами».
Он не ответил.
Дома всё оставалось по‑прежнему. В семь вечера Оксана написала, что задержится и ужинать не будет. Олег сварил пасту, накормил Марию, уложил её спать. Сам сидел на кухне перед остывшей тарелкой и вновь перечитывал короткое признание Веры. Потом выключил телефон и долго смотрел на входную дверь, которая всё не открывалась.
Оксана появилась почти в полночь. От неё снова тянуло чужими мужскими духами.
— Я выжата, — бросила она на ходу.
— Поужинай хоть немного, — предложил он.
— Не хочу.
Она ушла в спальню, даже не оглянувшись. Олег перемыл посуду, погасил свет и направился в детскую — просто посидеть рядом с дочкой, провести ладонью по её мягким волосам, послушать, как она ровно и спокойно дышит.
