— Артём, ты снова сказал маме, что в субботу мы к ней приедем? — Виктория бросила ключи на полку.
Связка звякнула о пластик. Муж даже не повернулся: сидел, склонившись над телефоном, где одна за другой мелькали строки накладных.
— А что я должен был сказать? — буркнул он. — Мама просит помочь с лоджией, хочет застеклить. Я пообещал, что заедем и разберёмся.
— Артём, ты двое суток за рулём почти без сна. Что ты там разберёшь? Ты сейчас еле держишься на ногах.
Только тогда он оторвался от экрана. Во взгляде у него было всё то же выражение, знакомое Виктории за шесть лет брака: растерянная вина, смешанная с упрямым «ну я же не могу иначе».
— Перестань, — сказал он устало. — Мама одна, ремонт начала. Говорит, мастера берут слишком дорого. Сами справимся.
— Ремонт начала она, а ехать и делать должны мы, — Виктория сдержанно выдохнула. — Я в субботу вернусь с объекта с раскалывающейся головой. Мне ещё накладные за месяц сводить и отчёты закрывать. Ты прекрасно знаешь, что конец месяца у меня всегда завал.
— Вик, ну это же мама, — Артём наконец посмотрел на неё внимательнее. — И ты сама понимаешь: если её обидеть, она опять всё на Юлию перепишет. Хочешь, чтобы Полина потом осталась без бабушкиной квартиры?
Вот, значит, в чём дело. Снова та же песня.
Виктория молча включила чайник и отвернулась к окну. За стеклом серела соседняя панельная многоэтажка.
У Тамары Сергеевны была двухкомнатная квартира на окраине города. И был один безотказный способ держать сына на коротком поводке: «возьму и оформлю всё на Юлию».
Юлия, младшая сестра Артёма, была моложе его на три года и всю жизнь находилась в поисках призвания. Сегодня её увлекали букеты, завтра — маникюр, потом внезапно появлялся «собственный бизнес» со свечами, который закрывался через пару месяцев. Она снимала то одну однокомнатную квартиру, то другую, деньги у неё не задерживались. Но стоило в семье вспыхнуть ссоре, Тамара Сергеевна тут же доставала свой любимый аргумент про наследство.
Виктория работала менеджером по продажам. Каждый день она моталась по районным магазинам: маленькие точки, ларьки, пара сетевых супермаркетов. Шесть лет — одни и те же маршруты, один и тот же асфальт под ногами. Она знала продавцов по именам, помнила, у кого упала выручка, кто собирается в декрет, а кто уже присматривает другую работу. Её профессия приучила замечать, где цифры не сходятся с человеческими объяснениями.
Поэтому весной одна странность сразу зацепила её внимание.
В марте Тамара Сергеевна затеяла у себя капитальный ремонт: трубы, новая кухня, балкон, всё сразу. Только руководила этим ремонтом не она. Всем распоряжалась Юлия.
— Представляешь, — с довольным видом рассказывал Артём, — Юлия нашла бригаду, выбрала плитку, кухню заказала. Молодец всё-таки, о матери заботится.
— Интересно, на какие деньги? — спокойно спросила Виктория.
— В каком смысле?
— В самом прямом. Юлия, которая в январе занимала у тебя пять тысяч гривен до зарплаты, теперь заказывает кухню. Кто это оплачивает?
Артём лишь пожал плечами.
— Может, отложила.
Отложила. Женщина, которая к тридцати двум годам не сумела накопить даже на велосипед, внезапно потянула ремонт под ключ в чужой квартире.
Виктория тогда промолчала. Решила не торопиться: рано или поздно цифры должны были сложиться сами.
А Полина в тот момент сидела на полу и гремела старой керамической свинкой-копилкой.