— Говядина у тебя, конечно, вышла суровая, будто резину жуёшь, — протянула женщина, не переставая жевать и лениво ковыряя вилкой содержимое тарелки. — Я Виктору сразу сказала: осторожнее, не торопись, а то ещё пломбы повылетают. И подлива какая-то кислая. Купила бы обычный майонез, а не выдумывала эти ягодные фантазии.
Мария застыла на пороге своей кухни и на несколько секунд перестала понимать, что происходит. Ей казалось, будто пол под ногами поплыл и вот-вот исчезнет. В руках она держала тяжёлый пакет с коробками для упаковки и декоративными лентами — за ними она специально ходила в магазин на соседней улице.
За её массивным дубовым столом, устроившись так свободно, словно находились у себя дома, сидели незваные гости: Людмила, старшая сестра мужа, её супруг Виктор и их пятнадцатилетний сын Кирилл. Подросток сутулился над телефоном и, почти не глядя, одну за другой отправлял в рот тарталетки с красной икрой. Растаявшее сливочное масло тянулось по его подбородку и падало жирными каплями прямо на чистую праздничную скатерть.
Виктор громко отпил из высокого стакана, вытер рот тыльной стороной руки и с явным удовлетворением рыгнул.
— Да перестань ты, Люд, цепляться, — благодушно пробасил он, насаживая на вилку внушительный кусок запечённой красной рыбы. — Нормальная еда. Есть можно. Только порции какие-то несерьёзные. Всё нарезано так тонко, будто жалели. Мы же с дороги, голодные как волки, а тут эти крошечные бутербродики. Но ты не волнуйся, Маш, почти всё уже прикончили. Твои старания зря не пропадут.
Мария не сразу смогла выдавить из себя хоть звук. Она молча смотрела то на одно лицо, то на другое, а потом перевела взгляд на стол.
Там было не просто беспорядочно. Там словно прошёлся ураган.
Большое блюдо, на котором всего час назад ровными рядами лежали медальоны из мраморной говядины под вишнёвым соусом, теперь зияло маслянистой пустотой. Рядом сиротливо стояла пустая салатница, где был авторский салат с тигровыми креветками, авокадо и кедровыми орешками. Дорогая сырная тарелка, заказанная Марией на частной сыроварне, превратилась в жалкую смесь крошек, обрезков и размазанных по тарелке кусочков.
Всё это Мария готовила почти без остановки четырнадцать часов подряд. С самого раннего утра она стояла у плиты, сверяла граммы, контролировала температуру, доводила каждый элемент до нужного вида, потому что заказ был для очень важного клиента. Уже второй год она работала как самозанятая и делала премиальные банкетные наборы на заказ. Это был не просто её доход. Это была репутация, возможность развиваться и быстрее выплатить ипотеку за эту квартиру.
Именно сегодняшний заказ имел для неё особое значение. Серебряная свадьба у обеспеченной пары. Клиентка заранее перевела крупную предоплату, а курьер должен был приехать ровно через два часа. Мария успела всё приготовить, аккуратно разложила блюда по контейнерам, расставила их на широких полках большого холодильника и выбежала всего на полчаса — забрать красивые транспортировочные коробки из пункта выдачи.
Из прихожей робко показался Артём. Муж переминался с ноги на ногу и виновато прятал глаза, будто школьник, которого застали за чем-то недозволенным.
— Машенька, ты уже пришла? — негромко спросил он, нервно теребя пуговицу на домашней рубашке. — Тут такое дело… Людмила с семьёй мимо ехали, из торгового центра. Позвонили, сказали, что замёрзли и им в туалет надо. Ну я их впустил. А они ещё и есть хотели…
— И ты решил их накормить, — произнесла Мария глухо, почти без интонации. Пакет с коробками она осторожно опустила на пол.
— Ну… да, — Артём попытался улыбнуться так, будто ничего страшного не случилось. — Я открыл холодильник, а там столько еды. Прямо как на праздник. Подумал, может, у нас какая-то дата, а я забыл. Или ты решила на выходных всех порадовать. Вот и выставил на стол. Свои же люди. Неловко как-то родню одним пустым чаем угощать.
Мария медленно прошла в кухню. Она не закричала, не схватилась за голову, не начала размахивать руками. Долгая работа с клиентами, в том числе с самыми капризными и требовательными, научила её держать лицо даже тогда, когда внутри всё рушилось.
Она остановилась возле стола и посмотрела прямо на Людмилу.
— Людмила, объясни мне, пожалуйста. Тебя совсем не насторожило, что еда лежала не в обычных тарелках, а в специальных фольгированных гастроёмкостях? Не показалось странным, что на каждом контейнере была подпись маркером, а сверху наклеен стикер с датой и временем?
Людмила перестала жевать. Медленно положила вилку, с брезгливым видом вытерла пальцы бумажной салфеткой и уставилась на жену брата с откровенным вызовом.
— Ой, ну вот, началось! — фыркнула она и закатила глаза. — Какие ещё гастроёмкости? Артём поставил на стол — мы поели. Нам что, надо было экспертизу проводить, в чём оно там лежало? Мы к родному брату зашли, между прочим! А ты нас с порога будто на допросе. Тебе жалко, что ли? Родным людям куска мяса пожалела? Наша бабушка всегда говорила: гость в доме — радость в доме. Лучшее на стол надо выставлять.
— Лучшее, — тихо повторила Мария, будто пробуя это слово на вкус.
Затем она повернулась к Виктору. Тот как раз доедал последний ломтик слабосолёной сёмги, которую Мария готовила по своему рецепту — с коньяком и апельсиновой цедрой.
— А вам, Виктор, понравилось? Было вкусно?
— Да нормально, Маш, я же сказал, — Виктор хлопнул ладонью по своему внушительному животу. — Только мудрёно всё слишком. Трав каких-то насыпано, сыр этот вонючий, с плесенью. Я Артёму сказал: отрежь нормального сыра, самого обычного, а он говорит — другого нет. Но под чай пошло. Ты не переживай, мы люди простые, без всяких претензий. Раз уж на столе стояло, мы и съели.