— Обсудить? — я невесело усмехнулась. — Мам, мы вообще ни о чём не разговаривали.
— Потому что с тобой невозможно говорить нормально! — сорвалась она. — У тебя на любой вопрос один ответ: «это моё пространство», «у меня свои планы», «надо было спросить». Мы всё-таки семья или посторонние люди?
Кирилл, до этого сидевший на полу возле коробок, медленно поднялся.
— Бабушка, но квартира ведь мамина.
Мама резко обернулась к нему, будто только сейчас заметила, что он тоже здесь.
— Тебя взрослые не спрашивали.
— Мне уже восемнадцать, — спокойно напомнил он.
— Вот именно. Значит, должен понимать: родным людям помогают.
Кирилл аккуратно отложил отвёртку в сторону.
— Помогают своим. А не чужим жильём.
После этих слов в комнате повисла такая тишина, что стало слышно, как за стеной кто-то хлопнул дверцей шкафа.
Мама смотрела на внука с таким выражением, словно он только что предал её и перешёл в мой лагерь.
— То есть и ты теперь против меня?
— Я не против тебя, — ровно сказал Кирилл. — Я просто не понимаю, почему мама должна последней узнавать, кто будет жить у неё дома.
Я уже открыла рот, чтобы вмешаться, но Марина вдруг засуетилась и полезла в сумку.
— Ладно, — сказала она глухо. — Раз уж так вышло, забирай.
Она протянула руку. На ладони лежал ключ.
Сначала я даже не сообразила, что именно вижу. А потом заметила пластиковую бирку с номером мастерской.
У меня внутри будто что-то провалилось.
— Это что такое?
Марина растерянно посмотрела на маму.
— Татьяна вчера дала. Сказала, чтобы я не беспокоила тебя перед дорогой.
Я медленно повернулась к матери.
— Откуда у тебя этот ключ?
Она молчала.
И в тот же миг я вспомнила.
Когда я принимала квартиру, один комплект действительно отдала маме. Мне нужно было ехать на работу, а сюда должен был приехать мастер снимать размеры для кухни.
Потом я не раз просила вернуть ключи.
Мама всякий раз отмахивалась: «У меня лежат, потом завезу».
— Ты сделала копию? — спросила я.
Она наконец заговорила, раздражённо и устало:
— Господи, Полина, не устраивай драму. Я сделала один запасной ключ.
— Без моего разрешения?
— А что в этом страшного? Вдруг ты свои потеряешь, дверь захлопнется, мало ли что может случиться.
Я смотрела не на неё, а на ключ в руке Марины.
— Тогда почему этот «запасной» оказался у тёти?
Мама снова замолчала.
— Мам, ты не просто решила за меня, что люди поживут в моей квартире. Ты сделала дубликат ключа от моего дома и передала его другому человеку.
— Другому человеку? — вспыхнула она. — Это твоя родная тётя!
— Без моего ведома, — повторила я.
— Потому что ты из любой мелочи раздуваешь проблему!
Марина осторожно положила ключ на ближайшую коробку.
— Татьяна, нет. Здесь Полина права.
Мама резко повернулась к ней.
— И ты туда же?
— Ты сказала мне, что она согласилась, — тихо ответила Марина. — А про то, что ключ сделали без её разрешения, ты вообще не упоминала.
Мама побледнела.
— Да что вы все на меня набросились, будто я преступление совершила? Я хотела как лучше! Марине не пришлось бы тратиться на гостиницу, Полине всё равно квартира пустая. Всем удобно.
— Кроме Полины, — негромко заметил Кирилл.
Мама перевела взгляд на меня.
— Ну скажи уже прямо. Тебе правда жалко пустую квартиру для родной тёти?
И тут я вдруг поняла, что злость куда-то ушла. Вместо неё осталась только тяжёлая, выматывающая усталость.
— Мам, дело уже не в квартире.
— А в чём тогда?
— В том, что ты настолько привыкла решать за меня, что даже ключ от моего дома сделала без спроса.
Она отвела глаза.
И впервые за весь разговор у неё не нашлось готового ответа.
— Я же не хотела ничего плохого, — произнесла она наконец.
Я поверила ей. И именно это оказалось самым горьким.