Он незаметно обзавелся мягким животом от постоянного сидения за компьютером и стал тяжелым на подъем, будто любое лишнее движение требовало от него отдельного внутреннего согласования.
Марина молча смотрела, как он отрывает от свежего батона толстый ломоть и щедро накладывает сверху блестящее рубиновое варенье, не жалея ни грамма.
— Очень вкусно, — довольно пробормотал он, почти не прожевывая. — Надо будет передать ему благодарность.
— Ему — это кому? — спросила Марина спокойно, без нажима, почти буднично. Она оперлась щекой о ладонь и не сводила с мужа внимательного взгляда. — Что за клиент такой? Имя у него есть?
— Дмитрий Сергеевич, — без малейшей паузы выдал Олег, даже глазом не дернув. Он потянулся к чашке с чаем. — У него небольшое дело в области, что-то вроде фермерского хозяйства. Были сложности с подрядчиками, я подсказал пару юридических ходов, помог бумаги привести в порядок. Нормальный мужик, старой школы.
— Вот как, — Марина едва заметно склонила голову набок. — И где же это хозяйство находится? Далеко отсюда?
— Под Черниговом, — Олег врал уже с каким-то вдохновением, глядя ей прямо в лицо. Видно было, что он вошел во вкус и наслаждается собственной находчивостью. — Там у него и пасека, и ягоды, и теплицы какие-то. Он мне говорит: «Олег, ты меня выручил, я тебе этого никогда не забуду». Вот сегодня и завез в офис.
Марина слушала этот уверенный поток выдумок, а внутри у нее поднималось что-то ледяное и густое, как темная вода. За его самодовольной улыбкой она вдруг отчетливо увидела то, что раньше только смутно подозревала.
Пока она тащила на себе дом, платежи, ипотеку и бесконечные бытовые мелочи, Олег нашел себе другое пространство — место, где можно было снова почувствовать себя значительным. Там, вероятно, была молодая Светлана. Скорее всего, та самая девчонка-бариста из кофейни на первом этаже его офисного центра, о которой он пару раз упоминал как бы между делом. Светлана, которая хлопала длинными ресницами и смотрела на него снизу вверх. Светлана, которая терялась от звука перфоратора, не понимала, как правильно оплатить квитанцию, и нуждалась в сильном взрослом мужчине рядом.
И Олег, уставший быть всего лишь незаметной шестеренкой в отлаженной Мариной системе, там наконец расправил плечи.
Он ездил на дачу к «маме Светланы». Марина почти физически увидела эту сцену: Олег, сопя от усердия, возится со старым краном, вкапывает опоры для теплицы или переносит тяжелые ящики с рассадой. А рядом хлопочут две женщины, то подают ему чай, то кофе, то восхищенно вздыхают, называя его мастером на все руки и настоящим хозяином. Там он был не уставшим офисным работником с кредитом и животиком, а спасителем, добытчиком, главным мужчиной на территории. Огромная подпитка для самолюбия, почти наркотическая.
— Любопытный, значит, человек этот Дмитрий Сергеевич, — Марина медленно сунула руку в карман кардигана. — И какой внимательный.
— Еще бы! — Олег допил чай, откинулся на спинку стула и довольно провел ладонью по животу. — Душевный мужик, таких сейчас мало.
Марина достала из кармана сложенный вдвое клетчатый листочек. Не торопясь развернула его, разгладила пальцами прямо на столе и молча подтолкнула через столешницу к пустой чашке Олега.
— И почерк у твоего Дмитрия Сергеевича удивительно аккуратный, — произнесла она. — Даже нежный. Я бы сказала, женский.
Олег не сразу посмотрел вниз. Его взгляд будто нехотя сполз к бумаге. Он прочитал несколько строк, и на секунду кухня застыла. Ничего не изменилось: чашка стояла на месте, варенье блестело в банке, за окном шумел вечер. Только лицо Олега сначала потеряло выражение, словно мозг отказался понимать смысл написанного, а потом резко налилось густой багровой краской.
Он сглотнул так судорожно, будто сладкий хлеб внезапно встал поперек горла, и закашлялся. Глаза его заметались по кухне. Олег схватил записку, перевернул ее, словно на обратной стороне могло обнаружиться объяснение или спасительное опровержение, потом бросил быстрый взгляд на крышку, лежавшую чуть в стороне.
— Марина, это… — голос у него сорвался, нелепо подпрыгнул и тут же осип. — Это какая-то ерунда. Дурацкий розыгрыш. Чья-то идиотская шутка! Наверняка ребята на работе прикололись, сто процентов. Роман из отдела продаж вечно…
— Олеженька, — тихо сказала Марина.
Она не повысила голоса, но в этом спокойствии прозвучала такая холодная жесткость, что он мгновенно умолк.
— Не продолжай. Ты сейчас выглядишь жалко. Дмитрий Сергеевич, говоришь? Фермерское хозяйство под Черниговом?
Между ними повисла тяжелая, липкая тишина. Олег вдруг понял, что выхода нет: его поймали, приперли к стене, и привычная ложь больше не держится. И тогда страх, как это часто бывает у людей трусливых и застигнутых врасплох, мгновенно перекинулся в злость. В нем включилась самая примитивная защита — ударить первым.