— Где он? — спросила Галина Викторовна резко, едва переступив порог, даже не подумав снять обувь.
— Спит, — тихо ответил Андрей.
— Спит? В одиннадцать утра?
— Он вчера уснул поздно.
— Покажи.
Мать вошла в квартиру стремительно, как входила всегда: будто не в гости пришла, а явилась проверять порядок. В руках она держала большую миску, прикрытую полотенцем. Ей было шестьдесят семь: невысокая, крепко сбитая, в бежевом пальто с меховым воротником и в берете, из-под которого выбивались седые кудри. Лицо — крупное, жёсткое, с глубокими складками возле рта; тёмные внимательные глаза смотрели цепко, по-хозяйски, как у человека, привыкшего всю жизнь надеяться только на себя.
Андрей сдержанно вздохнул. Мать ещё накануне утром позвонила и предупредила, что приедет с пирогами, но до последнего он надеялся: передумает. Не передумала.
В комнате у окна стояла кровать, застеленная так безупречно, как обычно заправляют в учреждениях: подушка поставлена углом, одеяло подоткнуто с трёх сторон, простыня натянута гладко, без единой морщинки. Накануне Андрей пару минут смотрел на эту кровать из дверей, пока не понял: мальчик на ней не лежит. Матвей спал рядом, на полу, свернувшись маленьким клубком на тонком коврике и подложив под голову свою куртку.
Андрей тогда подошёл почти неслышно, стараясь не задеть скрипучие половицы, и осторожно укрыл его пледом. Восемь лет. Светлые коротко стриженные волосы, россыпь веснушек на носу, худые локти, торчащие из рукавов пижамы, которая была ему явно мала. Вечером Матвея привезла воспитательница. С собой у мальчика был рюкзак, куда поместилась, казалось, вся его прежняя жизнь: две футболки, зубная щётка и маленький фонарик.
— Только на выходные, — объясняла Вера Павловна, заполняя документы прямо в прихожей. — Гостевой режим. Вы ведь понимаете: это не усыновление, а пока лишь знакомство.
Андрей понимал. Сорок один год, не женат, работает программистом, живёт в тесной двухкомнатной квартире на девятом этаже. Последние пять лет здесь, кроме него, обитал только кот Барсик, который теперь осторожно сидел на шкафу и с недоверием наблюдал за новым человеком. На анкету Андрей решался долго: почти год собирался подать заявление, полгода ходил в школу приёмных родителей, ещё три месяца ждал проверок. И теперь в его квартире спал ребёнок, а он стоял рядом и боялся даже дышать.
Галина Викторовна поставила миску на тумбу, окинула сына коротким тяжёлым взглядом и направилась к комнате, где спал мальчик.