Мне позвонила Полина. Она в тот момент была у Сергея.
— Мам, папа интересуется, ты завтра придёшь?
— Да, приду.
— А Наталья там тоже будет?
— Будет.
— Вы не начнёте ссориться?
Я опустилась на край кровати и несколько секунд смотрела в пол.
— Нет.
— Правда?
— Правда. Это день рождения тёти Ирины. Мы все постараемся вести себя нормально и без сцен.
Полина на другом конце провода замолчала, словно подбирала слова.
— Папа сказал, что было бы хорошо, если бы вы с Натальей помирились.
Я закрыла глаза.
Даже дочь он втянул.
Он не сказал ей: «Не волнуйся, это дела взрослых». Не уберёг её от этой неприятной истории. Опять поставил ребёнка посередине, как будто через неё ему было проще достучаться до меня.
— Полин, — произнесла я как можно мягче, — тебе не нужно передавать мне папины мысли. И тебе не надо думать, кто с кем должен мириться. Ты можешь просто прийти к тёте Ирине, поздравить её и провести вечер спокойно.
— Я ничего не передаю, — тихо возразила она. — Я просто сказала.
— Я понимаю. Спасибо, что сказала честно.
Когда разговор закончился, я сразу написала Сергею:
«Не обсуждай со мной примирение через Полину. Если хочешь что-то сказать — пиши напрямую».
Ответ пришёл почти сразу:
«Понял».
Ни извинений, ни объяснений.
Но, по крайней мере, он понял, что я это заметила.
На праздник мы с дочерью приехали вместе.
Ирина открыла дверь сама и обняла меня так крепко, будто боялась, что я передумаю и уйду прямо с порога.
— Танечка, спасибо тебе, что пришла.
— С днём рождения, Ирина. Пусть всё у вас будет хорошо.
В комнате уже собрались почти все приглашённые. Свёкор о чём-то беседовал с сыном двоюродной сестры. Свекровь нервно выравнивала салфетки возле тарелок. Сергей стоял у окна, держа в руке бокал.
Наталья была рядом с ним.
На ней было тёмно-синее платье. То самое, которое я уже видела на фотографии с их регистрации.
Она первой заметила меня.
На короткое мгновение мы обе будто окаменели.
Потом Наталья сделала шаг в мою сторону.
Я внутренне сжалась.
Но она не подошла близко. Остановилась на расстоянии, которого хватало, чтобы не нарушать границу.
— Здравствуй, Татьяна.
— Здравствуй.
Без объятий.
Без показного тепла.
Без спектакля для родственников.
Потом она перевела взгляд на Полину.
— Привет. Ты очень выросла.
Дочь коротко кивнула.
— Спасибо.
И почти сразу отошла к двоюродной сестре.
Я заметила, как Сергей наблюдает за нами. Он явно чего-то ждал.
Наверное, улыбки. Или хотя бы рукопожатия. Какого-нибудь маленького жеста, который позволил бы ему решить, что его новая семья больше не напоминает всем о том, как одним выбором он разрушил сразу две близкие связи.
Но ничего такого не случилось.
Мы просто поздоровались.
За столом меня посадили рядом с Ириной.
Сергей с Натальей оказались напротив, но не прямо передо мной, а через несколько человек. Это можно было выдержать.
Разговоры шли обычные: работа, планы, сын, который должен был приехать на следующей неделе, и старый насос на даче Ирины, снова вышедший из строя в самый неподходящий момент.
Наталья почти не смотрела в мою сторону.
Я тоже старалась не задерживать на ней взгляд.
Когда речь заходила о детях, мы обе отвечали ровно, коротко, без лишних подробностей.
Я чувствовала, как родственники украдкой наблюдают за нами. Они ждали момента, когда станет понятно, сорвётся ли вечер в скандал.
Скандала не было.
Но и того облегчения, на которое они надеялись, тоже не наступило.
После горячего Ирина поднялась с бокалом в руке.
— Спасибо вам всем, что собрались, — сказала она, оглядывая стол. — Для меня семья всегда была самым важным.
Она посмотрела сначала на меня, потом на Сергея.
Я краем глаза заметила, как напряглась свекровь.
— И мне очень хочется, чтобы в моей семье не оставалось старых обид, — продолжила Ирина. — Жизнь слишком короткая. Давайте выпьем за примирение.
Кто-то неуверенно захлопал.
Не громко. Скорее из неловкости.
Сергей поднял бокал.
Наталья тоже.
А я осталась сидеть неподвижно.
Тишина легла на комнату мгновенно.
Ирина растерянно посмотрела на меня.
— Танечка?
Я накрыла свой бокал ладонью.
— Я с радостью выпью за ваш юбилей, Ирина. За ваше здоровье, за счастье и за то, чтобы вам было спокойно и хорошо.
Она смутилась.
— Но…
— Но за примирение я сейчас пить не могу.
Я говорила тихо и спокойно. Внутри у меня дрожали руки, но голос, к моему удивлению, не сорвался.
— Я пришла, потому что вы мне дороги. Я не хочу ссор, не собираюсь никого унижать и портить вам праздник. Но изображать чувства, которых во мне нет, я тоже не стану.
В гостиной стало так тихо, что слышно было, как кто-то осторожно поставил вилку на тарелку.
Свекровь опустила взгляд.
Сергей уставился в свою тарелку.
Наталья медленно вернула бокал на стол.
Ирина покраснела.
— Я не хотела тебя задеть.
— Я знаю. И на вас я не обижаюсь. Просто прошу: не превращайте мою жизнь в тост.
Казалось, сейчас кто-нибудь обязательно возмутится.
Скажет, что я испортила вечер. Что нельзя было так отвечать имениннице. Что ради семьи можно было промолчать и поднять бокал.
Но первой заговорила не свекровь и не Сергей.
Первой вдруг подала голос Наталья.
— Татьяна права, — сказала она негромко. — Мы не обязаны прямо сейчас притворяться, будто всё стало хорошо.
Я подняла на неё глаза.
Наталья заметно побледнела, но не замолчала.