Игорь опустился на диван, уткнувшись лицом в ладони.
Ольга приблизилась и села рядом.
Они молчали несколько минут, возможно, больше. — Ты довольна? — наконец тихо спросил он. — Теперь между мной и матерью все разрушено. — Игорь, разве ты не видишь, что она манипулирует тобой? — повернулась к нему Ольга. — Всю твою жизнь.
Она обижается, устраивает сцены, давит на жалость — и ты каждый раз уступаешь. — Может, и правда так!
Но это моя мать!
Единственная мать!
И я не хочу ссориться с ней! — А со мной можно? — тихо спросила Ольга. — Можно ли со мной ругаться, игнорировать мои чувства, не поддерживать меня?
Игорь поднял на нее усталые, покрасневшие глаза: — Я не игнорирую… — Игнорируешь.
Вспомни хоть один случай за пять лет, когда твоя мать требовала невозможного, а ты сказал ей «нет».
Вспомни хоть один момент, когда ты встал на мою защиту.
Игорь молчал.
Ведь вспомнить было нечего. — Видишь? — встала Ольга. — Я больше так не могу.
Понимаешь?
Я устала всегда быть на втором месте после твоей матери.
Она ушла на кухню и налила себе воды.
Руки дрожали, внутри сжималось от обиды и злости.
Пять лет.
Пять лет она терпела, подчинялась, молчала.
А в итоге все равно осталась виноватой.
Через десять минут Игорь вышел на кухню: — Ольг…
Что для тебя важнее — чтобы мама была довольна или чтобы у нас с тобой все было хорошо?
Ольга обернулась: — А для тебя?
Он промолчал.
Отвел взгляд в сторону. — Я не хочу выбирать, — тихо произнес он наконец. — Но выбор уже сделан.
И он не в мою пользу.
Ольга прошла мимо него, взяла телефон: — Я пойду к Наталье.
Мне нужно подумать. — Ольг, не уходи… — Мне надо побыть одной.
Вернусь вечером.
Она оделась и вышла из квартиры.
На улице стоял ясный морозный день.
Ольга шла по знакомым улицам, размышляя — а что если все это бессмысленно?
Что если Игорь никогда не изменится?
Что если его страх перед матерью сильнее его любви к ней?
К Наталье она так и не пошла.
Просто бродила по городу, заходила в кафе, сидела там, глядя в окно.
Позвонила подруге и рассказала, что случилось утром. — Ольг, ты уверена, что хочешь бороться за этот брак? — спросила Наталья. — Потому что если Игорь не готов меняться, ты будешь биться головой об стену. — Я его люблю, Нат.
Но не знаю, хватит ли этого.
Вечером она вернулась домой.
Игорь сидел в том же положении, в каком она его оставила — на диване, уткнувшись в телефон. — Мама написала в семейный чат, — сказал он, не поднимая головы. — Всем родственникам.
Что праздник отменяется, потому что мы не хотим их принимать.
Он протянул ей телефон.
Ольга прочитала сообщения.
Галина Сергеевна оставила длинное послание о том, как хотела собрать семью в светлый праздник, но сын с невесткой отказались.
Как ей больно и обидно.
Как она не ожидала такого от родного сына.
Ниже шли комментарии: Татьяна: «Галочка, не расстраивайся!
Приезжай к нам, мы тебя примем!» Наташа: «Всегда знала, что Игорь под каблуком.
Жалко его, честно.» Дмитрий: «Жаль, конечно.
Хотели вас навестить.» Ольга почувствовала, как злость поднялась волной: — Она сознательно всех настроила против нас! — А что ты ожидала? — устало ответил Игорь. — Ты же знала, что так будет. — Нет, я знала, что она обидится.
Но не думала, что она будет публично выставлять нас виноватыми!
Ольга подошла к дивану, присела рядом: — Игорь, давай честно.
Что ты сейчас чувствуешь?
Злишься на меня?
Считаешь меня виноватой?
Он молчал долго, затем тихо сказал: — Не знаю.
С одной стороны понимаю, что ты права.
У нас действительно нет таких денег.
И мама переступила черту, требуя такой праздник.
Но с другой…
Это же моя мать.
Она меня родила, воспитывала… — И что дальше?
Ты должен ей всю жизнь?
До самой смерти? — Нет, не так…
Просто я не могу ее обижать.
Не могу.
Ольга поднялась и отошла к окну: — Знаешь, что страшнее всего?
Не то, что твоя мать требует невозможного.
А то, что ты не в состоянии ей отказать.
Даже когда видишь, что это разрушает наш брак. — Ольг, я стараюсь… — Нет, — повернулась к нему она. — Ты не стараешься.
Ты пытаешься найти компромисс, который устроит всех.
Но такого не бывает.
Иногда надо выбирать.
И ты выбираешь не меня.
Игорь молчал.
На его лице отражалась боль и растерянность, но Ольга уже не испытывала жалости.
Она устала жалеть.
Воскресенье прошло в тяжелом молчании.
Каждый занимался своими делами, избегая разговоров.
Ольга понимала, что так дальше продолжаться не может, но не знала, как разорвать этот замкнутый круг.
В понедельник вечером, когда Игорь вернулся с работы, она была готова к серьезному разговору. — Садись, — сказала она. — Нам нужно решить, что делать дальше.
Игорь сел напротив, сложил руки на коленях.
Ждал. — Я не собираюсь устраивать праздник для твоей родни, — твердо заявила Ольга. — Не буду покупать продукты, стоять у плиты и убирать после гостей.
Если твоя мать хочет их видеть — пусть организует встречу сама.
В своем доме, в кафе, где угодно.
Но не в нашей квартире и не за наш счет. — Ольга… — Я еще не закончила, — прервала его она. — Это мое окончательное решение.
Если ты не можешь меня поддержать и сказать матери, что мы принимаем решения вместе, тогда…
Тогда я буду серьезно задумываться о нашем будущем.
Игорь побледнел: — Ты о чем? — О том, что я не хочу всю жизнь оставаться на втором плане.
Не хочу постоянно бороться за твое внимание с твоей матерью.
Не хочу чувствовать себя виноватой за то, что ставлю разумные условия. — Ты ставишь мне ультиматум? — Нет, — покачала головой Ольга. — Я просто говорю, как есть.
Ты должен решить, с кем хочешь строить жизнь.
С женой или с мамой.
Игорь встал и прошелся по комнате.
Остановился у окна, глядя вдаль.
Молчал долго.
Ольга терпеливо ждала. — Хорошо, — наконец произнес он, не оборачиваясь. — Я ей позвоню.
Скажу, что праздника не будет.
Что это наше решение. — Скажи ей правду, — попросила Ольга. — Не прячься за «мы решили».
Скажи, что ты считаешь ее требования неправильными.
Что у тебя своя семья и свои обязанности.
Он повернулся к ней: — Она устроит скандал. — Пусть.
Но ты должна это услышать.
Ради нас.
Игорь достал телефон.
Руки дрожали, когда он набирал номер.
Ольга видела, как он собирается с силами, сжимая челюсти. — Мам, это я, — сказал он, когда свекровь сняла трубку. — Мне нужно поговорить…
Не откладывай…
Слушай, мам…
Ольга не будет устраивать праздник.
И я ее поддерживаю…
Мам, не кричи, дай договорить…
Я понимаю, ты обиделась.
Но это наша квартира, наши деньги, и мы сами решаем, что здесь происходит…
Мам!..
В трубке раздался крик — такой громкий, что Ольга едва различала обрывки слов: «неблагодарный», «предатель», «эта твоя жена». — Мам, Ольга ни при чем! — повысил голос Игорь, и Ольга удивленно посмотрела на него.
Он никогда не повышал голос на мать. — Это мое решение тоже!
Ты не спросила, удобно ли нам!
Ты просто пришла и заявила, что так будет!
А так нельзя!
Еще крики и обвинения.
Игорь слушал, и его лицо становилось все более решительным. — Нет, мам.
Я не выбираю жену вместо тебя.
Я просто говорю, что у меня теперь своя семья.
И решения в ней принимаем мы с Ольгой.
Вместе…
Мам, если хочешь, мы можем встретиться позже и спокойно поговорить.
Но праздника седьмого числа не будет.
Это окончательно.
Он вытерпел еще минут пять криков и обвинений, затем устало сказал: — Мам, я положу трубку.
Когда успокоишься — позвони.
Поговорим нормально.
И отключился.
Он стоял несколько секунд с телефоном в руке, затем медленно опустился на диван. — Я это сделал, — тихо произнес.
— Впервые в жизни сказал ей «нет».
Ольга подошла и обняла его: — Я горжусь тобой.
— Мне страшно, — признался Игорь. — Она теперь со мной вообще не разговаривает.
— Будет.
Просто ей нужно время.
