Четыре года я пыталась, помогала, стремилась к тому, чтобы у вас все складывалось хорошо!
А в итоге — вот так! — Вы не помогали, — тихо произнесла Людмила. — Вы просто контролировали.
Это совсем разные вещи. — Контролировала?! — свекровь резко обернулась к ней. — Я лишь заботилась о сыне!
Хотела, чтобы он был счастлив! — А спросить его, счастлив ли он, вы пытались?
Сергей стоял посреди прихожей, бледный как полотно. — Мам, Люд, давайте все же… — Ничего не давайте! — резко перебила его Галина Петровна. — Я поняла, где меня принимают, а где — нет!
Она схватила свои сумки.
Сергей попытался их забрать, но мать отдернула руку. — Не надо!
Я сама! — Мам, я отвезу тебя… — Вызову такси!
Мне не нужен твой подвоз! — Мам, уже почти полночь… — И что?! — Галина Петровна достала телефон. — Думаешь, я беспомощна?
Я через многое прошла, переживу и это!
Она быстро набрала номер такси, продиктовала адрес. — Через десять минут будет.
Подожду на улице. — Мам, на улице холодно… — Переживу! — она распахнула дверь. — С Новым годом тебя, сынок.
Жаль, что встречать его придется порознь.
Дверь захлопнулась.
Сергей остался стоять, наблюдая за ней, затем медленно повернулся к Людмиле. — Ты довольна?
Людмила вздрогнула от холода в его голосе. — Я устала терпеть. — Это моя мать! — Я знаю, — Людмила вытерла слезы. — Но это не дает ей права так себя вести. — Она хотела помочь… — Сергей, — Людмила приблизилась к мужу. — Послушай себя.
Ты правда оправдываешь то, что она делала?
Всю эту критику?
Все эти “ты не умеешь”? — Она просто…
Она привыкла все держать под контролем… — И это нормально? — голос Людмилы дрожал. — Это нормально, что твоя мать приходит к нам домой и говорит, что я ничего не умею?
Сергей отвернулся. — Я не на ее стороне… — Тогда на чьей ты? — спросила Людмила. — Потому что сейчас это не очень понятно.
Он молчал.
За окном начали взрываться первые петарды.
Кто-то уже начал праздновать. — Я…
Мне нужно подумать, — наконец произнес Сергей.
Он направился в комнату, взял пульт и выключил телевизор.
Затем сел на диван и прикрыл лицо руками.
Людмила стояла в дверях и смотрела на него.
На мужа, которого любила.
На человека, с которым четыре года назад клялась быть рядом и в горе, и в радости. — Я не хотела так, — тихо сказала она. — Но больше не могу.
Он не ответил.
На часах было без пяти двенадцать.
За окном начинался салют.
Людмила прошла в спальню и закрыла дверь.
Новый год наступил в тишине.
Людмила сидела на кровати, обняв подушку, слушая, как за окном раздаются взрывы петард, как смеются прохожие, как из соседних квартир доносится музыка.
Она не жалела о сказанном.
Нет.
Жалела лишь о том, что не сказала этого раньше.
Год назад.
Два.
Три.
В соседней комнате было тихо.
Сергей, наверное, все еще сидел на диване.
Или лег спать.
Или ушел к матери — кто знает.
Людмила легла, не снимая одежды.
Закрыла глаза.
Но сон не шел.
В памяти всплывал их первый Новый год вместе, четыре года назад, проведенный в этой же квартире.
Тогда стол был скромным, но это не имело значения.
Они танцевали под музыку с телевизора, целовались в полночь, строили планы на будущее. “У нас все получится, — говорил тогда Сергей. — Мы справимся с любыми трудностями”.
Но он не подозревал, что главной проблемой станет его собственная мать.
Людмила вспоминала первую встречу с Галиной Петровной.
Она так волновалась, выбирала подарок, переживала, понравится ли свекровь.
И та, казалось, приняла ее хорошо — обнимала, говорила теплые слова.
Проблемы начались позже.
Когда свекровь стала навещать без предупреждения.
Когда начала давать советы по каждому поводу.
Когда стала сравнивать Людмилу с женой младшего брата Сергея — Ниной. “Вот Нина умеет борщ варить”, “А у Нины всегда порядок дома”, “Нина работает и все успевает”.
Людмила старалась соответствовать.
Пыталась лучше готовить, чаще убирать, улыбаться шире.
Но с каждым разом свекровь находила новые претензии.
А Сергей…
Сергей просил терпеть.
Говорил, что мама волнуется.
Что она одна вырастила двоих сыновей.
Что ей трудно отпустить.
Но почему Людмила должна была за это расплачиваться?
Она услышала, как открылась дверь в спальню.
Не пошевелилась. — Людмила, — тихо позвал Сергей.
Она молчала. — Я знаю, что ты не спишь.
Людмила открыла глаза и посмотрела на мужа.
Он стоял в дверях, бледный и усталый. — Мама написала, что добралась домой. — Хорошо. — Людмила… — Что?
Сергей вошел в комнату, сел на край кровати. — Я не знал, что тебе настолько тяжело, — тихо сказал он. — Потому что ты не хотел знать, — села Людмила. — Я говорила.
Много раз.
Но ты не слушал. — Говорила, но не так… не так серьезно… — Серьезно?! — Людмила почувствовала, как гнев снова закипает. — Сергей, я говорила тебе после каждого ее визита!
После каждого семейного ужина!
Что она меня критикует, сравнивает с Ниной, говорит, что я все делаю неправильно! — Но я думал…
Ну мама такая, со всеми так… — Со всеми? — переспросила Людмила. — А с Ниной она так же?
Или только со мной?
Сергей замолчал.
Оба знали ответ. — Нина ей нравится больше, — продолжила Людмила. — Потому что Нина всегда соглашается.
Кивает, улыбается, говорит “да, Галина Петровна, вы правы”.
А я не могу так.
Не хочу. — Людмила, мама не хотела тебя обидеть… — Не важно, чего она хотела! — Людмила встала с кровати. — Важно, что она делала!
Четыре года, Сергей!
Четыре года я выношу это!
И сегодня я сказала — хватит!
Он посмотрел на нее снизу вверх. — Что теперь будет? — Не знаю, — честно ответила Людмила. — Ты на чьей стороне? — Я… — Сергей встал. — Я не хочу выбирать между тобой и матерью. — Ты уже выбрал, — тихо сказала Людмила. — Когда каждый раз просил меня терпеть.
Когда оправдывал ее.
Когда не хотел замечать, как мне плохо. — Это нечестно! — Нечестно? — Людмила почувствовала, как слезы снова подступают к горлу. — А что честно?
Молчать, когда меня унижают?
Улыбаться, когда говорят, что я ни на что не годна? — Она не унижала тебя! — Она говорила, что я плохо готовлю!
Плохо убираюсь!
Что у меня нет вкуса!
Что мне надо учиться! — голос Людмилы срывался. — Как это назвать, если не унижением?
Сергей отвернулся к окну. — Я всю ночь думал, — сказал он после паузы. — Ты права.
Мама действительно переступает границы.
Я просто…
Не хотел этого видеть.
Людмила замерла. — И что теперь? — Не знаю, — повернулся к ней он. — Мама не отвечает на мои сообщения.
Написал ей — прочитала и молчит. — Обиделась. — Да.
Они стояли друг напротив друга, и между ними возникла пропасть, которой раньше не было. — Сергей, я не против твоей матери, — сказала Людмила. — Я против того, как она со мной обращается.
Это разные вещи. — Понимаю, — он кивнул. — Мне нужно с ней поговорить.
