— Итак, Екатерина, — голос Надежды Павловны, моей свекрови, прокатился по кухне так важно, будто она не семейный совет начала, а объявляла стране чрезвычайное решение. — Мы всё обсудили и пришли к выводу. Раз тебя повысили до старшего администратора в поликлинике, твою прибавку к зарплате нужно каждый месяц отдавать Алине. Девочке сейчас необходимо закрепиться в жизни, она находится в непростом поиске себя, а без финансовой подушки ей никак.
Я неторопливо опустила ложку на стол возле тарелки. За окном серый спальный район зябко тонул в вечерних сумерках, а у меня на кухне начиналось представление из тех, где абсурд уже не просто стучит в дверь, а сидит за столом и требует чай.
Мой муж, Алексей, сорокашестилетний водитель междугородних рейсов, сидел рядом и с таким усердием рассматривал рисунок на клеёнке, будто от этого зависела его судьба. Он всегда считал меня очень удобной женой: не кричу, посуду об стены не швыряю, нервы ему не треплю. Алексей только одного не понимал: если женщина не устраивает истерик, это не значит, что она смирилась. Иногда это означает, что она молча ведёт подсчёты. А считать за двадцать лет брака я научилась куда лучше него.
Нынешняя наглость выросла не внезапно. Ещё в прошлые выходные Надежда Павловна, попивая чай, как бы между прочим сообщила, что Алиночке срочно нужен новый пуховик за восемь тысяч гривен, потому что старый, видите ли, уже «стыдно показывать приличным людям». А вчера сама Алина отправила Алексею ссылку на интернет-магазин и подписала: «Братик, оформи заказ. Мама сказала, у Екатерины как раз доплата появилась, возьмёте из семейного бюджета».
То есть моими деньгами свекровь распорядилась ещё до того, как я вообще увидела их на карте. Более того, выяснилось, что Алексей уже четыре месяца тайком закрывает Алине коммунальные платежи, потому что у тридцатидевятилетней «девочки» снова случился тяжёлый жизненный этап и очередной творческий кризис.
— Финансовая подушка, Надежда Павловна? — я подняла на неё спокойный взгляд. — Интересно, от какой именно катастрофы мы в этот раз страхуем Алину? От хронического переутомления на диване?
Золовка, до этого вдохновенно любовавшаяся своим идеальным маникюром, резко вскинула голову. Возмущение на её лице было таким искренним, будто я только что оскорбила не взрослую безработную женщину, а национальное достояние.
— Екатерина, ты всё время всё примитивизируешь! — заявила Алина с видом непризнанного таланта, которого мир грубо не понял. — Я сейчас не могу ходить на обычную работу. Это не мой путь. Моя тонкая нервная система не выдерживает тупого офисного режима с девяти до шести. Мне нужно восстановить ресурс и наконец понять своё истинное предназначение. А родные обязаны поддерживать человека, когда ему трудно!
Я посмотрела на неё внимательнее и уже приготовилась ответить именно про эту хрупкую нервную систему.