Я стояла у кухонного стола и в который раз перечитывала сообщение из налоговой. Листок с начислением лежал передо мной, прижатый пустой банкой из-под кофе — Дмитрий утром так и не донёс её до мусорного ведра. За год набежал транспортный налог — 1 900 грн. Автомобиль числился на мне. Ездил на нём Дмитрий, а расплачиваться снова должна была я.
За окном уже стемнело, хотя вечер только начинался: декабрь, короткий день. Я щёлкнула выключателем — хотелось хоть немного света, будто он мог разогнать то раздражение, которое копилось внутри.
Дмитрий обычно возвращался к восьми. По вторникам у них на складе стройматериалов шли отгрузки, и он почти всегда задерживался. Его расписание я знала лучше собственного, потому что именно я пять лет назад помогла ему туда устроиться. Мой бывший однокурсник Алексей тогда как раз искал кладовщика.
До этого Дмитрий уже четвёртый месяц сидел без работы: его сократили из автосервиса. Я позвонила Алексею, попросила за него, договорилась о собеседовании. Дмитрий подошёл. С тех пор он там и работал: получал около 17 000 грн на руки, плюс раз в квартал премию. Машина — старенький седан — действительно была нужна ему для работы: склад находился на окраине промзоны, без транспорта туда нормально не добраться.
Покупали мы её три с половиной года назад на мои сбережения. Оформили на меня, потому что у Дмитрия тогда висели долги по исполнительному листу после первого брака — алименты за два года, пока он нигде не работал. Тогда мне казалось, что это неважно: живём вместе, всё общее, какая разница, чья фамилия стоит в документах.
Как оказалось, разница была. Просто проявилась она не сразу.
Я села за стол и разложила перед собой всё, что накопилось. Уведомление из налоговой. Квитанция за страховку: срок закончился ещё на прошлой неделе, вчера я закрыла оплату через приложение — 5 200 грн. Кредит за холодильник: осталось четыре платежа по 2 300 грн.
Старый холодильник сломался в августе. Мастер сразу сказал, что ремонт выйдет почти как новый. Мы сходили в магазин через дорогу и взяли модель попроще, в рассрочку под ноль процентов. Оформляла, разумеется, я: официальная зарплата, нормальная кредитная история. Я работаю бухгалтером в расчётном отделе управляющей компании: с восьми до пяти, по пятницам до четырёх. Уже пять лет на одном месте, всё ровно, всё понятно.
Дмитрий был прописан у матери на Троещине, а жил у меня уже пятый год. Квартира моя — однокомнатная, в панельной девятиэтажке, осталась от родителей. Мама после выхода на пенсию перебралась под Киев и оставила жильё мне.
Ремонт мы делали вместе с Дмитрием на третий год нашей жизни. Ровняли стены, меняли ламинат, ставили кухню — не дорогую, но приличную. Деньги на всё это были мои, часть добавила мама. Дмитрий помогал руками: выносил старую мебель, подготавливал стены, собирал шкафы. В тот период мне казалось, что именно так и выглядит нормальная семейная жизнь: вместе устаём, вместе обустраиваем дом, вместе строим будущее.
А через пару месяцев после ремонта он впервые заговорил о том, что нам пора расширяться. Сказал, что однокомнатная квартира для двоих тесновата. Я согласилась: и правда, хотелось отдельную спальню, больше места, нормальный шкаф, а не вечные коробки на антресолях. Мы начали смотреть двухкомнатные квартиры в нашем районе. Цены кусались, но вариант с доплатой и ипотекой выглядел вполне реальным. Я тогда сказала: давай официально оформим отношения и будем брать жильё уже как семья. Дмитрий ответил, что штамп в паспорте ничего не решает, главное — доверие.
Это было два года назад.
Теперь я сидела перед налоговым уведомлением и думала о том, сколько ещё ему понадобится времени, чтобы понять простую вещь: доверие — это не когда женщина молча закрывает твои расходы, а когда мужчина не позволяет ей тащить всё одной.
В прихожей тихо повернулся ключ. Замок открылся мягко — я регулярно смазывала его, потому что терпеть не могла скрежет. Дмитрий вошёл, разулся, повесил куртку на крючок и прошёл на кухню.
— Привет, — сказал он и сразу потянулся к чайнику, проверяя, есть ли внутри вода. — Есть будешь? Я вареники взял, по скидке.
— Привет. Сядь, пожалуйста. Нужно поговорить.
Он на секунду застыл, но всё же налил воду, поставил чайник на подставку и опустился на стул напротив меня. Вид у него был уставший: лицо осунувшееся, под глазами тени. Вторники действительно давались ему тяжело — сегодня, кажется, разгружали три фуры. Обычно он сам начинал рассказывать такие подробности, даже если я не спрашивала.
— Пришёл налог на машину, — сказала я. — 1 900 грн.
— Ну и что? Оплати, у тебя же деньги есть.
Я несколько секунд молчала, глядя на него.
— Дим, машиной пользуешься ты. По сути, это твоя статья расходов. Ты на ней ездишь на работу, ты заливаешь бензин, ты наматываешь километры. Почему платить должна я?
— Потому что она записана на тебя, — он пожал плечами так, будто вопрос был очевиден. — Я же не против переоформить. Давай займёмся.
Эту фразу я слышала уже не первый год. «Переоформить». На словах всё было просто, но дальше разговоров дело никогда не двигалось. То некогда, то сервисный центр МВД далеко, то очередь, то он забыл, то «давай на следующей неделе». В какой-то момент я просто перестала напоминать.
— Проблема не только в документах, — ответила я. — Я оплачиваю почти всё. Холодильник — я. Страховку — я. Коммуналку — я. Продукты вроде делим пополам, но как только появляется крупная трата, она почему-то оказывается моей. Ты живёшь здесь пятый год. И что дальше?
Дмитрий откинулся на спинку стула. Чайник уже закипел, но он даже не поднялся.
— Ты к чему всё это ведёшь?
— К тому, что я хочу понимать, куда мы вообще идём. Мы вместе пять лет. Ты обещал, что поженимся. Сначала говорил: надо закрыть долги. Ты закрыл их два года назад. Потом было: давай немного накопим. Потом — после ремонта. Потом — когда будем брать квартиру побольше. Я всё это помню, Дим. Что теперь?
— То есть ты ставишь ультиматум?
— Нет. Я задаю вопрос.
Он поднялся, достал из шкафа кружку, бросил в неё чайный пакетик и залил кипятком. Сделал небольшой глоток, поморщился от горячего, а потом посмотрел на меня уже иначе — не устало, а с раздражением.
— Знаешь, Светлана, — начал он медленно, будто давно держал эти слова при себе, — я тоже хочу кое-что сказать о том, что стало происходить между нами в последнее время.