— Эту занавеску снимем сразу, от неё в комнате темно. А вон в ту большую комнату занесёте мои чемоданы, я там спальню устрою, — твёрдо, без малейшего сомнения объявила Марина Сергеевна, переступая порог моего дома так, будто явилась не в гости, а принимать капитуляцию побеждённых.
Позади неё неловко переминался мой муж.
Дмитрий, согнувшись под тяжестью двух огромных чемоданов, застрял у дверного косяка. Эти баулы были такими внушительными, что больше походили на усыпальницы для фараонов среднего роста, чем на обычный дорожный багаж.
Ещё утром этот человек уверял меня, что едет на шиномонтаж менять резину. А теперь стоял в прихожей, перекрыв проход, и старательно избегал моего взгляда.
— Мама пока у нас поживёт, — наконец выдавил он, пытаясь придать голосу уверенность хозяина положения. — Ей одной уже тяжело, возраст всё-таки. А у нас места достаточно, воздух хороший.
Я молча наблюдала за этой великолепной сценой.
Приехать без звонка, поставить меня перед свершившимся фактом и с первых секунд начать распоряжаться моими шторами — это было совсем не похоже на внезапный визит уставшей пожилой женщины. Нет, передо мной разворачивалась тщательно подготовленная операция по захвату территории.
Дом я получила от родителей. Это было моё убежище, мой тихий угол: небольшой, зато крепкий, с широкой светлой верандой, цветущим садом и уютной летней кухней.
Не Дмитрия дом. Не его матери. И уж точно не имущество семейного совета, прибывшего с чемоданами.
Но мужчины, которые несколько лет живут на всём готовом, порой начинают путать чужое наследство с бесплатным пансионатом для своей родни. А заодно принимают правила дикой стаи: кто первым лапу поставил, тот и хозяин леса.
— Вот эту кадку с фикусом уберите на веранду, — распорядилась свекровь, уверенно продвигаясь по коридору. — Мне от него душно. А сюда я поставлю свою обувницу.
Вторжение шло по всем законам военной операции: быстро, громко и с немедленным занятием ключевых точек.
Скандал у порога я устраивать не стала. Люди любят повторять, что плохой мир лучше хорошей ссоры. Только на деле уступка нахалу часто означает одно: ты сам разрешаешь вытирать ноги о свой дом.
Я решила дать им сутки.
Достаточно вручить человеку полную свободу хотя бы на один день — и он сам выроет себе яму нужной глубины.
К вечеру Марина Сергеевна уже успела развернуть настоящие боевые действия и открыть первый фронт на моей кухне.