Может, она и правда всё это выдумывает? Екатерина постаралась прогнать неприятные мысли о возрасте, о чужих взглядах и о том, как они смотрятся со стороны. Она ведь сейчас рядом с ним. Разве этого мало?
На следующий день дома её встретили вовсе не привычным приветствием.
— Вот, значит, мамочка, на кого ты меня променяла! — с порога заявила Полина и сунула ей под нос телефон.
Екатерина растерянно взяла аппарат. На экране была фотография: она и Дмитрий на городском празднике. Оказалось, Полина тоже была там, увидела их вместе и успела сделать снимок.
— Мам, тебе самой не стыдно? — возмутилась дочь. — Он же рядом с тобой как мальчишка выглядит!
— Ему двадцать семь, — тихо, но твёрдо ответила Екатерина.
— Ну да, конечно. Тогда сразу выходи за него замуж, — фыркнула Полина. — А работает он где?
Екатерина замялась.
— Сейчас пока нигде. Он учится.
Полина прищурилась.
— И, конечно, за эту учёбу платишь ты?
Екатерина устало выдохнула. Ей совсем не хотелось оправдываться перед собственной дочерью, но и промолчать она не смогла.
— Полин, не драматизируй. Он доучится, найдёт нормальную работу, всё наладится. Потом ещё будет меня подарками заваливать.
— Ага, обязательно, — с явной насмешкой протянула Полина. — Верю десять раз подряд. Ладно, твоя жизнь — делай что хочешь. Только я тебя прошу: никаких квартир ему не дари и на него не переписывай. Недвижимость должна оставаться в семье. И вообще, подумай о моей учёбе. Если уж у тебя такие планы на жизнь, начинай копить на репетиторов и на институт. Я, между прочим, твоя дочь.
Эти слова неприятно задели Екатерину, но одновременно и удивили. Полина говорила не как капризный ребёнок, а как человек, который уже понимает цену деньгам и своему будущему.
Наутро, по дороге на работу, Екатерина всё возвращалась мыслями к вчерашнему разговору. Ей казалось, что Полина ещё маленькая, что она думает только о подругах, телефоне и развлечениях. А оказалось — нет. Дочь выросла куда сильнее, чем Екатерина успела заметить. И, если честно, в этом было даже что-то хорошее.
Но стоило ей войти в здание, как настроение снова испортилось.
— Так ты всё-таки встречаешься с Дмитрием? — спросила Наталья сразу, едва Екатерина переступила порог.
Даже до кабинета она дойти не успела. Было похоже, что Наталья специально подкарауливала её у входа.
— Что? — Екатерина растерялась, не сразу поняв, откуда подруга всё узнала.
— Вот что, — Наталья развернула к ней экран телефона.
На фотографии они с Дмитрием стояли рядом. Сомнений быть не могло.
Екатерина выпрямилась.
— Да, встречаюсь. И что с того?
— Предательница, — процедила Наталья. — Из-за него у Алексея тогда были такие неприятности!
— Ты уже говорила мне об этом…
— И, видимо, зря говорила! — перебила её Наталья. — Зачем он тебе сдался? Объясни мне, зачем? Он же обычная пиявка. Прилипает к женщинам, пользуется их деньгами, временем, возможностями — и живёт припеваючи. Сам он ничего толком не умеет. У Алексея он работал только потому, что тогда крутил роман с их начальницей. А когда та нашла себе другого, Дмитрий наделал ошибок, и она от него избавилась.
Екатерина почувствовала, как внутри поднимается раздражение.
— Наталья, какое тебе дело? Это моя жизнь. А про начальницу — спасибо, конечно. Только я всё больше думаю, что никаких ошибок он не совершал. Его просто подставили.
Наталья коротко усмехнулась.
— Может, ты и права в одном: жизнь действительно твоя. Вот и распоряжайся ею как хочешь. Только потом не говори, что тебя никто не предупреждал.
Она окинула Екатерину таким взглядом, в котором было больше презрения, чем сочувствия, развернулась и пошла к лифту. После этого разговора Наталья больше к ней не подходила и не заговаривала.
Вечером Екатерина долго ворочалась в постели. Сон не шёл. Слова Натальи снова и снова всплывали в памяти, цеплялись за мысли, как занозы. А к ним добавлялись ещё и мамины упрёки. После работы Екатерина заехала к Полине и к матери, надеясь спокойно провести вечер, но вместо этого выслушала целую тираду о том, какая она ужасная мать.
Но разве это правда?
Да, сейчас она снимала квартиру. Да, часть денег уходила на Дмитрия, на его желания, на их совместную жизнь. Но Полина была одета, обута, ходила на те занятия, которые сама выбирала. Мать тоже не нуждалась и не просила о помощи на самое необходимое. Никого Екатерина не бросила и не оставила без поддержки.
А сама она впервые за много лет чувствовала себя живой и счастливой.
Даже окружающие стали замечать, что она посвежела, похорошела, будто сбросила с плеч тяжёлый груз. И ведь причина была понятна: давно уже она не тащила на себе весь быт. Дмитрий взял домашние дела на себя, заботился о квартире, готовил, помогал ей отдыхать. Если бы всё было наоборот — мужчина зарабатывает, а женщина занимается домом, — никто бы даже не удивился. Никто не стал бы читать морали и искать подвох.
«Да пусть говорят что хотят, — решила Екатерина, устав от бесконечных чужих советов. — В конце концов, я хочу быть счастливой сейчас, а не когда-нибудь потом. И я буду».
После этой мысли ей вдруг стало легче. Она глубоко вздохнула, расслабилась и почти сразу уснула.