Дмитрий сидел в кресле, сгорбившись.
Перед ним на столе веером были разложены выписки из банков и документы на дом и машины.
Все то, что он считал своим.
Он поднял глаза на меня.
В них не было ни гнева, ни обиды.
Лишь выжженная до тла пустота и один вопрос. — Всё? — тихо произнёс он.
Я устроилась напротив.
Дети встали за моей спиной. — Не всё, Дмитрий.
Только то, что было куплено на мои деньги.
А на мои деньги, как оказалось, приобретено почти всё, — говорила я спокойно, без злорадства. — Твой строительный бизнес уже год как обанкрочен.
Я выкупала твои долги через подставные фирмы, чтобы ты не потерял лицо.
Чтобы дети не потеряли отца-неудачника.
Он смотрел на меня так, будто видел впервые.
Не «Ольгу», не жену, а человека.
Стратега, который переиграл его на его же поле. — Зачем? — прошептал он. — Потому что ты отец моих детей.
И потому что я давала тебе шанс.
Каждый день я надеялась, что ты увидишь меня, а не свою прислугу, — сделала я паузу. — Ты не увидел.
Ты был слишком занят, глядя на своё отражение.
Алексей положил на стол папку. — Это документы на новую фирму.
Твою.
Мы перевели на неё часть активов.
Не много, но достаточно, чтобы начать заново.
Если захочешь.
Дмитрий переводил взгляд с меня на детей.
До него медленно доходило.
Его не выгнали на улицу.
Ему преподали урок.
Жестокий, унизительный, но урок.
Ему показали, что мир не крутится вокруг него.
Он медленно опустил голову и закрыл лицо руками.
Плечи его задрожали.
Это были не слёзы ярости или жалости к себе.
Это было беззвучное разрушение целой вселенной, построенной на высокомерии.
Я встала и подошла к нему.
Впервые за много лет положила руку ему на плечо не как просящая, а как дающая. — Завтра в девять у нас совет директоров, Дмитрий.
Не опаздывай.
Будешь отвечать за новое строительное направление.
С испытательным сроком.
Он не ответил.
Он просто сидел, сломленный и ошеломлённый.
Но я знала, что завтра он придёт.
И это будет совсем другой человек.
Человек, который наконец-то научился уважать свою жену.
