Носки у него были все изношенные, а трусы — явно чужие.
— Завтра обязательно сходишь и купишь ему нормальную одежду. — Хорошо, куплю, — кивнул Алексей. — Тамара, может, ты с ним поговоришь? Он совсем какой-то дикий, весь день молчит. — А что я ему скажу? — резко ответила Тамара. — Я его не рожала, не воспитывала и не обязана любить.
Это твоя ответственность, сам разбирайся. Но чтобы мою дочь не трогал и её вещи не трогал.
В субботу Алексей отправился с Игорем за покупками.
Они вернулись спустя три часа, нагруженные пакетами.
Тамара мельком посмотрела на обновки: всё было дешевым, неказистым, в каких-то блеклых цветах.
Видимо, Алексей выбирал самое практичное и неприметное.
Игорь стоял в новых джинсах и куртке, и выглядел ещё более чужим и несчастным, чем в своей старой одежде. — Скажи спасибо, — пробормотал Алексей, подтолкнув его к Тамаре. — Спасибо, — тихо выдал Игорь, глядя в стену. — Пожалуйста, — холодно ответила Тамара. — Только, пожалуйста, не таскай домой грязь.
Вон уже в коридоре следы.
Игорь опустил голову и ушел в угол, словно побитая собака.
Алексей взглянул на Тамару с упреком, но она сделала вид, что не заметила.
Прошла неделя.
Игорь ходил по квартире, словно тень.
Он не разговаривал с Тамарой, отвечал на вопросы односложно, не играл с Катей и даже не смотрел в её сторону.
Тамару это одновременно устраивало и тревожило.
Устраивало, потому что он не лез и не приставал.
Тревожило, потому что было непонятно, что у него на уме.
Молчание хуже откровенной агрессии.
С хулиганом хотя бы понятно, а этот… сидит в углу и молчит.
И иногда смотрит так, что по коже бегут мурашки.
Однажды Тамара вернулась из магазина и застала его в комнате.
Дверь была приоткрыта, и она увидела, как Игорь стоит у игрушечного домика Кати и разглядывает кукол.
В руках у него была любимая кукла Кати — та, что Тамара подарила ей на день рождения, дорогая, с длинными волосами. — Положи на место, — резко сказала Тамара, входя.
Игорь вздрогнул и обернулся.
В его глазах мелькнул испуг, но быстро сменился равнодушием.
Он молча вернул куклу в домик и направился к выходу, стараясь держаться подальше от Тамары. — Ты заходил в комнату без разрешения, — остановила его Тамара. — Трогал чужие вещи.
Ты понимаешь, что так нельзя? — Я просто посмотрел, — пробормотал он, не поднимая глаз. — Нельзя смотреть чужие вещи, — строго сказала Тамара. — Твоя раскладушка в коридоре.
Если хочешь зайти в комнату, спроси разрешения.
Но лучше вообще туда не заходи.
Понятно? — Понятно, — выдавил Игорь и ушел в коридор, где лежали его вещи и где он теперь спал.
Тамара вздохнула.
Может, была слишком строга?
Но страх за дочь перевешивал.
Она не знала этого мальчишку, не знала, чему его научили, какие у него привычки.
Лучше перестраховаться.
Вечером пришел Алексей.
Тамара отвела его в сторону и рассказала про случай с куклой. — Ты к нему придираешься, — неожиданно заступился Алексей. — Он же ребенок, ему интересно.
У него ведь своих игрушек нет.
Возможно, ему хочется поиграть? — Пусть с камушками на улице играет, — ответила Тамара резко. — Или ты ему что-нибудь купи.
Я сказала: ни мои вещи, ни вещи Кати он не берет.
И всё. — Тамара, ты не права, — покачал головой Алексей. — Он же тянется.
Возможно, хочет с Катей поиграть, но боится. — Если хочет играть, пусть подходит и говорит, — не уступала Тамара. — А не тайком шарит по углам.
Я за ним наблюдаю: он как волчонок, высматривает, принюхивается.
Мне это не нравится. — Тебе вообще ничего не нравится, что связано с ним, — устало заметил Алексей. — Ты с порога его не приняла.
Он это чувствует. — А я должна его любить? — удивилась Тамара. — За что?
За то, что он вмешался в нашу жизнь?
За то, что ты меня не послушал?
Я не люблю его и не собираюсь любить.
Но я его не трогаю, не обижаю, кормлю, хоть и не хочу.
Чего тебе еще? — Ладно, — сдался Алексей. — Просто… попробуй быть чуть мягче.
Ему тяжело. — Мне тоже тяжело, — буркнула Тамара, закрывая разговор.
Скандал случился через две недели.
Тамара зашла в комнату и увидела, что Катя сидит на полу и горько плачет.
Любимая кукла лежала рядом — без головы.
Голова была оторвана и брошена в угол. — Кто это сделал? — воскликнула Тамара, поднимая куклу. — Иго-о-орь! — заплакала Катя. — Он пришел, когда я спала, и оторвал!
Он сказал, что так надо!
Что кукла дурацкая!
Кровь застучала в голове Тамары.
Она рванула из комнаты.
Игорь сидел на своей раскладушке в коридоре и читал книжку, которую ему дал Алексей. — Что ты сделал? — закричала Тамара, тряся перед ним куклой. — Зачем оторвал голову?
Почему вошёл в комнату?
Игорь поднял голову.
В его глазах не было ни страха, ни раскаяния.
Только затаенная злоба. — Она сама оторвалась, — спокойно сказал он. — Врёшь! — завизжала Тамара. — Катя сказала, что ты специально! — Катя маленькая и глупая, — отрезал Игорь. — Она ничего не понимает.
Тамара ошеломленно застыла от наглости.
Она схватила его за плечо и потащила к входной двери. — Убирайся отсюда! — закричала она. — Чтобы тебя здесь не было!
Иди к матери, к бабушке, куда угодно!
Чтоб я тебя больше не видела!
В этот момент из кухни выбежал Алексей, услышавший крики. — Что ты творишь? — он отнял у Тамары руки с Игоря. — Ты с ума сошла? — Это он сошел! — Тамара швырнула куклу в Алексея. — Посмотри, что твой сынок натворил!
Он изуродовал куклу Кати!
Он сказал, что она дурацкая!
Он влез в комнату, пока она спала!
Алексей посмотрел на куклу, а затем на Игоря.
Тот стоял, сгорбившись, молчал. — Игорь, это правда? — спросил Алексей строго.
Игорь молчал. — Отвечай, когда отец спрашивает! — Она сама, — прошептал Игорь. — Он врет! — закричала Катя, выбегая из комнаты. — Он злой!
Пусть уходит!
Я его боюсь!
Алексей метался между ними.
Его взгляд был растерян и жалок. — Игорь, иди на кухню, — наконец сказал он. — Мы потом поговорим.
Игорь, не глядя ни на кого, ушёл.
Алексей повернулся к Тамаре. — Я разберусь, — сказал он спокойно. — Купим новую куклу. — Дело не в кукле, — голос Тамары дрожал от ненависти, но она уже не кричала. — Дело в том, что он опасен для моей дочери.
Он заходит к ней в комнату, пока она спит.
Говорит ей гадости, ломает её вещи.
Что будет завтра?
Он её ударит?
Задушит?
Ты этого хочешь? — Не говори глупостей, — поморщился Алексей. — Он просто привыкает.
Ему тоже трудно. — Мне плевать, тяжело ему или легко! — отрезала Тамара. — Я тебя предупреждала, а ты не послушал.
Теперь выбирай: или он уходит, или мы с Катей уходим.
Я не шучу.
Алексей долго смотрел на жену и понял, что она не шутит.
Её глаза были как у волчицы, которая защищает своих детёнышей.
Он вздохнул и потер переносицу. — Дай мне время, — попросил он. — Я поговорю с ним.
