Она мысленно рисовала, как мальчик устроится на их диване, возьмет пульт в руки, будет есть из её тарелок и ходить в туалет, где висят полотенца Катюши.
Как он будет пристально смотреть на них своими глазами, наполненными либо злостью, либо равнодушием, выработанным долгими годами скитаний по чужим углам.
Нет!
Такого допустить нельзя.
Но как убедить этого упрямца?
Если он что-то решил, то переубедить его невозможно.
Прошел месяц, словно один ужасный день.
Алексей ходил подавленным.
Он узнавал, как оформить отцовство, бегал по нотариальным конторам, собирал справки, договаривался с Ольгой, чтобы та дала согласие.
Тамара наблюдала за всем этим со стороны, ощущая ледяной холод отчаяния.
Она перестала вести с мужем нормальные разговоры, отвечала коротко, спала, демонстративно отвернувшись к стене, и даже не касалась его в узкой прихожей, когда они случайно встречались.
Она надеялась, что он одумается и испугается её безмолвного бойкота.
Но Алексей, похоже, вовсе перестал её замечать.
В нём пробудилось позднее чувство отцовской ответственности, смешанное с виной перед мальчиком.
Он уже мысленно перестраивал их жизнь: кровать-чердак Кати предлагал отдать Игорю, а для дочери купить раскладушку («она же маленькая, ей и на раскладушке нормально»).
Тамара чуть не задушила его подушкой. — Ты вообще о своей дочери думаешь? — шипела она. — Ей четыре года, у неё должно быть своё место!
А ты хочешь поставить её на раскладушку? — Ну, временно, — отмахивался Алексей.
В тот день, когда Алексей отправился за Игорем, Тамара нарочно отвела Катю в парк аттракционов.
Они нагулялись вдоволь, ели сахарную вату, катались на всех каруселях по три раза.
Домой возвращались затемно, когда уже горели фонари.
Тамара рассчитывала, что мальчик уже спит и встреча отложится до утра.
Или что Алексей поймет свою ошибку и не привезёт его.
Но она ошиблась.
Когда ключом открыли дверь, в прихожей горел свет.
Рядом с изношенными кроссовками Алексея стояли грязные рваные кеды и видавшая виды спортивная сумка, из которой торчал рукав куртки.
Из кухни доносился запах жареной картошки и голоса.
Катя, ничего не подозревая, первой влетела в квартиру. — Папа, папа, я на пони каталась! — закричала она, но тут же замерла на пороге кухни.
Тамара, собравшись с силами, вошла за ней.
За столом, на табуретке, где обычно сидела она, расположился мальчик.
Тощий, как жердь, в застиранной футболке с нелепым принтом и спортивных штанах с дырами на коленях.
Голова была почти побрита налысо, видимо, чтобы не заводились вши, подумала Тамара с тоской.
Он сидел сгорбившись, втянув голову в плечи, и уставился в одну точку на столе.
Перед ним стояла тарелка с кучей картошки и большим куском жареной курицы.
Алексей сидел напротив и смотрел на мальчика с таким умилением, что Тамару чуть не стошнило. — А вот и наши девочки! — весело объявил он, вставая. — Игорь, знакомься.
Это Тамара, моя жена, а это Катя, твоя сестра.
Мальчик медленно поднял голову и посмотрел на них.
Глаза его были похожи на глаза волчонка, загнанного в угол.
Он пробежал взглядом по Тамаре, задержался на Кате и снова уткнулся в тарелку.
Ни «привет», ни «здравствуйте» не прозвучало. — Добрый вечер, — холодным тоном произнесла Тамара. — Ужинаете? — Садитесь с нами, — предложил Алексей, пододвигая табуреты. — Игорь, скажи что-нибудь.
Игорь молчал, старательно жуя.
Он поедал картошку, не глядя на них.
Катя спряталась за ногой Тамары и испуганно выглядывала оттуда. — Он просто устал с дороги, — зачем-то оправдался Алексей. — Долго ехали. — Ага, — только и ответила Тамара.
Она переодела Катю и, не обращая внимания на мужчин, увела её в комнату, плотно закрыв дверь.
Укладывая дочь спать, она слышала приглушённые голоса из кухни.
Алексей что-то бормотал, а Игорь молчал.
Потом зазвучала вода в ванной — видимо, мальчик мылся.
Затем Алексей повёл его в комнату.
Тамара замерла.
Сейчас он войдет сюда, в их с Катей спальню.
Она же запретила пускать его в комнату.
Но Алексей, видимо, решил иначе.
Дверь открылась, и он пропустил вперёд Игоря. — Вот, Игорь, здесь будешь спать. — Алексей указал на кровать-чердак Кати, стоявшую у окна.
Красивую, с розовыми занавесками и ящиками для игрушек внизу. — Залезай наверх. — Нет! — закричала Катя. — Это моя кроватка!
Мама!
Тамара вскочила, словно ужаленная. — Что ты творишь, Алексей? — зашипела она. — Я же сказала: не смей трогать вещи Кати!
У него есть раскладушка в коридоре! — Она жесткая, — пробормотал Алексей. — Пусть мальчик нормально выспится.
Катя маленькая, ей там будет комфортно. — Это моя кровать! — Катя заплакала во весь голос, вцепившись в одеяло. — Пусть он уйдёт!
Это мой дом!
Игорь стоял посреди комнаты, словно каменный, глядя в пол.
Он не издал ни звука, лишь сжал руки в кулаки.
Тамаре на мгновение стало его почти жаль, но жалость тут же сменилась злостью на мужа. — Убери его отсюда, — приказала она Алексею. — Сейчас же.
— Тамара, не при детях… — начал Алексей.
— При детях, не при детях, — перебила она. — Ты обещал не трогать вещи Кати.
Ты обещал!
Убирай его или я сама выгоню.
Алексей схватил Игоря за плечи и вывел из комнаты.
Катя рыдала навзрыд, уткнувшись в колени Тамары.
Тамара гладилa её по голове, чувствуя, как в груди поднимается такая ненависть, какую она никогда прежде не испытывала.
Ненависть к этому тощему мальчишке, который ни в чём не виноват, но стал причиной всего этого кошмара.
Утро началось с крика.
Тамара вышла на кухню и обнаружила, что её любимая кружка, из которой она пила кофе десять лет, разбита.
Осколки лежали на полу, а Игорь сидел за столом и жевал бутерброд, не повернув головы. — Это ты разбил? — спросила Тамара, стараясь сохранять спокойствие.
Игорь молчал. — Я тебя спрашиваю, — повысила тон она. — Ты разбил кружку? — Она сама упала, — пробормотал он, не глядя. — Сама?
Кружки сами по себе не падают, — Тамара сдержалась, чтобы не накричать.
Она подошла, собрала осколки в совок. — В следующий раз будь аккуратнее.
И извинись.
Игорь снова молчал.
Тамара взглянула на него: он ел жадно, быстро, почти не разжёвывая, словно боялся, что у него что-то отнимут.
На нём была всё та же грязная футболка, что и вчера.
Алексей, по всей видимости, не позаботился купить ему новую одежду. — Ты умывался?
Зубы чистил? — спросила она.
— Ага, — буркнул Игорь, не переставая жевать.
Врет, поняла Тамара.
Новая зубная щётка так и стояла в стакане нетронутая.
В комнату вышла заспанная Катя.
Она увидела Игоря, нахмурилась и подошла к маме, прижавшись к ней. — Мама, а почему он здесь? — громко спросила, указывая на Игоря пальцем. — Он теперь будет жить с нами, — сухо ответила Тамара. — Не хочу!
Пусть уходит! — Катя топнула ногой.
Игорь наконец поднял голову и посмотрел на Катю.
Взгляд его был недружелюбен.
Катя испугалась и спрятала лицо в кофту мамы. — Не смотри на неё так, — резко сказала Тамара. — Она маленькая.
Игорь отвернулся и продолжил есть.
Тамара положила Кате кашу и села с ней за стол, подальше от мальчика.
Обстановка была такой, что хоть топор вешай.
Вечером, когда муж вернулся с работы, Тамара устроила ему выговор. — Ты видел, в чём он ходит? — набросилась она на него, как только он переступил порог. — У него всего одна футболка, да и та грязная.
Штаны все в дырах.
Куртка осенняя, а на улице уже холодно.
О чём ты думал, когда забирал его?
Ты привёз его голым? — Да я как-то не подумал, — виновато почесал затылок Алексей. — Думал, у него есть вещи. — Есть! — Тамара кивнула на сумку в прихожей. — Я заглянула.
Там такой хлам, что страшно даже в мусор выбросить.
