Алексей вернулся с работы в ярости, с порога бросив ключи на тумбочку.
Тамара вздрогнула, но не проронила ни слова, продолжая мешать макароны в кастрюле.
Она уже научилась по шагам распознавать его настроение.
Сегодня его шаги звучали тяжело, с явным притопом. — Почему молчишь? — проронил он, ввалившись на кухню.
Он даже не стал снимать куртку, стоял в ней, глядя на неё исподлобья. — А что говорить?
Ты будешь есть? — Тамара кивнула в сторону кастрюли. — Подожди с макаронами.
Нам нужно поговорить, — он уселся на табурет, который жалобно заскрипел под его весом около ста килограммов. — Сегодня звонила Ольга.
Внутри у Тамары похолодело, но она не выдала своих чувств.
Ольга — это прошлое, тот эпизод в жизни мужа, который она старалась не трогать.
Бывшая сожительница и мать его ребёнка. — И что хочет твоя Ольга?
Опять денег требует? — Тамара опёрлась грудью на стол, глядя ему в глаза. — Ты же только вчера передавал на школу этому… как его… Игорю. — Да, передавал, — Алексей заерзал, почесывая щетину на подбородке. — Но дело в другом.
Она выходит замуж.
За какого-то Владимира с авторынка.
И, короче, уже беременна от него. — Ну и слава богу, — искренне не понимала Тамара мрачного настроения мужа. — Пусть катится с этим Владимиром.
Что нам до этого?
Алексей поднял на неё глаза.
В них читалась вина, как у побитой собаки. — Она хочет Игоря куда-то отправить.
К своей матери, в Затоку.
А мне говорит: если ты настоящий мужчина, забирай сына.
Ты же отец.
За стеной соседей включился телевизор.
Тамара, затаив дыхание, смотрела на мужа и не могла поверить услышанному.
Она забыла про макароны, и те начали пригорать ко дну. — Ты что, с ума сошёл?
Какого сына?
Ты его в загсе записывал?
Она в свидетельстве о рождении прочерк поставила!
Какой он тебе сын?
Просто биологический материал! — Тамара, зачем ты так резко? — Алексей сморщился, словно лимон жевал. — Но он же мой.
Мальчик растёт без отца. — А при чём тут я?! — наконец прорвало Тамару.
Она с силой ударила половником по плите, брызги разлетелись по сторонам. — Ты хоть о нашей дочке подумал?
Кате четыре года!
Где мы его спать положим?
У нас однокомнатная квартира, сорок метров!
Он будет с ней в одной комнате?
Ты представляешь, что за зверь этот девятилетний мальчишка, который рос, словно сорняк, пока твоя… Ольга скакала по мужчинам?
Он для неё, как собачонок: то к матери отдадут, то к сестре, то сама возьмёт, когда делать нечего! — Не смей так говорить о пацане! — Алексей тоже встал, нависая над ней как скала. — Он не виноват, что мать такая… гулящая.
А бабушка его нормальная женщина, просто пожилая, ей не до воспитания. — Нормальная! — насмешливо повторила Тамара. — Алексей, ты же сам рассказывал, как она Ольгу с тобой застукала и веником гнала?
Это нормальная бабушка с веником?
Да у вас там семейка ещё та!
И этот Игорь… ты хоть раз видел его за девять лет?
Он тебе звонил? — Он, наверное, стеснялся, — пробормотал Алексей, отводя взгляд. — Стеснялся! — Тамара рассмеялась, но смех был злым, почти истеричным. — Алексей, очнись!
Мы только что сделали ремонт в комнате, купили Кате кровать-чердак, красивый шкаф.
Ты хочешь, чтобы туда забрался чужой мальчишка?
Чтобы он ломал её игрушки?
Кто знает, что у него в голове, вдруг он обидит её? — Да ты что говоришь?!
Какой он чужой?
Он мой! — рявкнул мужчина. — И он не обидит её!
Я ему объясню! — Объяснишь? — Тамара подошла вплотную, ткнула пальцем в грудь мужа. — Ты девять лет ничего не объяснял этому мальчику.
Лишь деньги передавал раз в полгода.
Ты ему не отец, ты для него чужой дядя.
А теперь хочешь забрать и сделать счастливым?
Чтобы я стирала ему, кормила и следила за уроками? — Он не чужой, — упрямо твердил Алексей, но голос стал менее уверенным. — Мы его проверим, поговорим с психологом.
Может, он хороший, спокойный мальчик. — Ах, да, психолог! — Тамара взмахнула руками. — У нас деньги на психолога есть?
Ты ипотеку платишь, я в садик за Катю деньги вношу, машина твоя опять дымит!
Мы еле сводим концы с концами, а тут ещё один рот!
И не просто рот, а мальчик, которого нужно обеспечивать!
Одежда, обувь, школа, секции!
Ты где на всё это найдёшь средства? — Я найду вторую работу, — пробормотал Алексей, садясь обратно. — Буду подрабатывать по выходным. — Ага, тогда мы тебя вообще не увидим! — Тамара уже не кричала, а говорила с обречённой злостью. — Ты будешь приходить ночевать и уходить.
А я останусь одна с двумя детьми?
Спасибо, муж, помог.
За кого меня держишь?
За дурочку, которая всё стерпит? — Ты не дурочка, ты моя жена, — попытался обнять её Алексей, но она вывернулась. — Тамара, что мне делать?
Это мой мальчик.
Если я откажусь сейчас, потом себя уважать не буду.
Буду знать, что сын где-то страдает, а я в тепле сижу. — А меня ты будешь уважать, если я заявление на развод подам? — резко выдала Тамара и сама испугалась своих слов.
Алексей застыл.
Долго и тяжело посмотрел на неё. — Не говори так.
Проблем у нас нет, ты сама это говорила. — Пока их не было.
Но если ты не избавишься от этой идеи, мы будем ссориться.
Я тебя прошу, Алексей, не надо.
Давай подумаем о других вариантах.
Может, поможем бабушке деньгами?
Будем регулярно посылать, чтобы она не выгоняла его. — Бабушка старая, она может умереть в любой момент, — резко сказал Алексей. — И куда тогда он?
В детдом? — А ты хочешь сразу забрать его в рай? — Тамара снова разгорячилась. — В однокомнатную квартиру, где маленькая девочка, чужая тётя, которая его не знает?
Он будет счастлив?
Он же с ума сойдёт от такой жизни!
Он привык, что его бросают, а тут опять новая обстановка, чужие люди.
У него крыша поедет! — Мы дадим ему нашу любовь, — уверенно заявил Алексей, и от его наивной уверенности у Тамары возникло желание разбить тарелку ему о голову. — Какую любовь!
А если он Катю ударит?
Если начнёт воровать или материться?
Ты думал об этом?
Он жил с бабушкой, которая, наверное, ругается, как сапожник, и с Ольгой… Чему они могли его научить?
А вдруг он психически болен? — Да чтоб тебя! — рассердился Алексей. — Что ты говоришь за гадости? — Это не гадости, а горькая правда жизни, — скривилась Тамара. — Короче, Алексей, хватит этого балагана.
Я не дам согласия и не проси. — Твоё согласие никто и не спрашивает, — резко ответил Алексей. — Он мой сын, и я имею право забрать его.
Тамара отступила, словно получила удар.
Вот оно что!
Он уже всё решил.
А ей остаётся лишь молча принять его решение. — Значит, не спрашиваешь? — переспросила она, сдерживая слёзы. — Тогда знай: если этот мальчик переступит порог, я с тобой в постель больше не лягу и за одним столом с ним сидеть не буду.
Я ему готовить не стану.
Это твой сын — вот ты и стирай, убирай и собирай его в школу.
Я буду жить с Катей в комнате, а вы вдвоём — на кухне и в коридоре.
Посмотрим, как долго ты выдержишь. — Тамара, не дури, — побледнел Алексей. — Что с тобой?
Мы же семья. — Была семья, — отрезала Тамара. — Пока ты своих бастардов домой не позовёшь.
Выбирай: либо я с Катей, либо твой ненужный сын. — Это нечестно, — прошептал Алексей. — Ты ставишь условия, как в дешёвом сериале. — А ты ведёшь себя, как последний… — Тамара не договорила, потому что в комнату вошла Катя. — Мама, папа, что вы шумите? — пробормотала девочка. — Ничего, доченька, иди играть, — Тамара взяла дочку на руки и унесла в комнату, закрыв дверь.
Прислонившись спиной к двери и прижимая тёплую Катю, она слушала, как муж ходит по кухне, громко хлопая посудой.
Мысль о том, что через неделю в их маленькую квартиру поселится чужой девятилетний мальчик с тяжёлой судьбой и, вероятно, испорченным характером, пугала её до глубины души.
