— Пропало бы тут всё без тебя, — добавила тётя Ирина с полной уверенностью.
В этой благостной картине, которую так старательно рисовала Наталья Сергеевна, не было ни Марининых измотанных выходных, ни её натёртых до боли ладоней, ни потраченных ею десяти тысяч гривен. Всё, оказывается, было сделано потому, что Наталья Сергеевна «правильно организовала процесс». А Марина в этой схеме вообще не считалась человеком — так, удобное бесплатное приспособление без лица и голоса.
Марина медленно посмотрела на Андрея. Тот с явным удовольствием жевал сочный кусок свинины, обмакивал лаваш в жгучий соус и старательно поддакивал матери. Ему было хорошо: вкусно, спокойно, сытно. Никаких внутренних противоречий его, похоже, не мучило.
Спустя несколько часов гости, довольные застольем и нагруженные пакетами с кабачками, зеленью и прочими дачными дарами, начали разъезжаться. В кирпичном доме остались только Марина, Андрей и Наталья Сергеевна.
В гостиной бубнил старенький телевизор. Андрей, развалившись на диване, уже клевал носом под монотонный голос диктора вечерних новостей. А Марина стояла в прихожей и без единого слова застёгивала металлическую молнию на дорожной сумке. Звук был резкий, цепкий, и Наталья Сергеевна, услышав его, тут же выглянула из комнаты.
— Марина, ты это куда собралась с сумкой? — свекровь приподняла брови, и в её удивлении сразу проступило недовольство. — Уже восемь вечера. Завтра с утра клубничные грядки прополешь, раз уж приехала. Я после санатория совсем размякла, спина не гнётся, наклоняться тяжело. А вечером уже вместе на электричке в город поедем.
— Я возвращаюсь домой, Наталья Сергеевна, — спокойно ответила Марина. — Клубника дождётся свою хозяйку. Вы сегодня при всех очень ясно, громко и справедливо объяснили: дом ваш, земля ваша, а я здесь никто и звать меня никак. А «никто», как известно, чужие грядки не пропалывает.
Наталья Сергеевна фыркнула с таким видом, будто на её глазах разыграли дешёвую сцену.
— Ой, ну вот, началось! — она демонстративно закатила глаза, показывая всем своим видом, как её утомили эти молодёжные обиды. — Снова трагедия на ровном месте! Уже и слова сказать нельзя! Я сказала чистую правду. По документам дача моя. И то, что ты пару раз за лето из шланга цветочки полила, ещё не делает тебя тут хозяйкой и не даёт права распоряжаться перед моими гостями. Будь проще, Марина, и люди к тебе потянутся.
— Пару раз цветочки полила? Андрей! — Марина резко повысила голос, перекрывая телевизионное бормотание. — Андрей, иди сюда. Быстро.
Муж испуганно дёрнулся на диване и поднялся.
— Что такое? Чего ты на ночь глядя кричишь?
— Я хочу, чтобы при этом разговоре был свидетель. Желательно такой, у которого память не как у золотой рыбки.
Марина достала из сумки прозрачный пластиковый файл и положила его на стол прямо перед Натальей Сергеевной. Следом рядом со звоном легла связка дачных ключей.
— Это ещё что за бумажки? — свекровь скривилась и двумя пальцами отодвинула файл, будто перед ней лежало что-то грязное.
— Это, Наталья Сергеевна, мой отчёт о выполненных работах, — ровно произнесла Марина. — Здесь чеки. Вот оплата доставки ваших пяти кубов дров по акции. Вот квитанция за грузчиков, которые в жару складывали эти дрова под навес. Вот товарный чек из строительного магазина: два листа профнастила, кровельный герметик, саморезы.
Она постучала пальцем по прозрачной папке.
— Итого — одиннадцать тысяч шестьсот восемьдесят гривен. Это мои личные деньги. Моя зарплата, которую я вложила в «ваше хозяйство», пока вы лечили суставы. Жду перевод на свою карту. Сейчас. Номер телефона у меня привязан к банку.
Наталья Сергеевна заметно побледнела. В её привычном представлении о мире помощь младших старшим не могла иметь стоимости. Это была почти святая обязанность: пришёл, сделал, промолчал. И благодарить за это, в общем-то, тоже было необязательно.
— Ты… ты в своём уме?! — наконец выдавила она, и голос её сорвался почти на визг. — Какие ещё чеки? Какие деньги? Мы же семья! Ты ведь и для себя старалась! Дом бы сгнил, если бы за ним никто не смотрел! Вы с Андреем сюда тоже приезжаете отдыхать, свежим воздухом дышать!
— Мы сюда больше не приезжаем, — Марина не отвела взгляда. — Вы сегодня при всех гостях предельно ясно обозначили мои права на этой территории.