— Господи, Юлия, — Вадим резко провёл ладонью по лицу. — Моя родная сестра с детьми фактически осталась без крыши над головой!
— Не осталась, — холодно ответила она. — У неё есть мать.
— У мамы одна комната.
— Значит, можно снять жильё.
— И на что?
— На деньги, которые обязан давать отец её детей.
Вадим раздражённо отмахнулся, будто она сказала нечто совершенно неуместное.
— Ты вечно всё меряешь какими-то правилами.
— А ты вечно считаешь, что я должна молча выдерживать всё, что ты решил за моей спиной.
— Это всего на неделю!
— Хорошо, — Юлия выдержала паузу и посмотрела ему прямо в глаза. — Неделя. Ровно через неделю они уезжают.
Вадим ничего не ответил.
Позже именно это его молчание она будет вспоминать снова и снова.
Неделя незаметно растянулась сначала до восьми дней, потом до десяти. Виктория жильё даже не пыталась искать. Светлана Юрьевна ежедневно придумывала новый повод, почему «сейчас никак нельзя».
— У малышки зубки лезут, куда её таскать?
— Матвей только пошёл в школу, ребёнку нужна стабильность.
— Виктория после развода еле держится.
— Вот найдёт работу, тогда и будем думать.
И при этом ни один человек в доме ни разу не спросил Юлию, как живётся ей самой.
Каждое утро она поднималась в половине шестого, шла из летней кухни в дом, чтобы принять душ, и почти всегда упиралась в закрытую дверь ванной. Потом, наскоро умывшись на кухне, ехала на работу. Вечером возвращалась усталая и видела, как Виктория уверенно хозяйничает у неё на кухне, будто прожила здесь не три дня, а полжизни.
На третий день пропала банка мёда, которую Юлии передала её мама.
На четвёртый дети разбили вазу.
На пятый Светлана Юрьевна передвинула мебель в гостиной.
— Так просторнее и удобнее, — заявила она.
На шестой Виктория выбросила стопку старых журналов Юлии.
— Я решила, что это хлам.
А на седьмой день Юлия открыла шкаф и не нашла там вещей своей покойной бабушки: старой шерстяной шали, нескольких писем, перевязанных лентой, и коробки с фотографиями.
— Где это всё? — спросила она Викторию.
Та равнодушно пожала плечами.
— Мама что-то разбирала.
Юлия сразу пошла к свекрови.
— Светлана Юрьевна, где коробка, которая лежала в шкафу?
— Какая ещё коробка?
— С фотографиями. И письмами.
— На чердаке.
— Почему вы вообще трогали мои вещи?
Свекровь медленно подняла на неё глаза.
— Я освобождала место для детей.
— Это мой шкаф.
— Юлия, ну сколько уже можно?
— Что именно можно?
Светлана Юрьевна поднялась со стула.
— Ты ходишь по дому с таким выражением лица, будто мы тут захватчики. Между прочим, это семья твоего мужа.
— И что из этого следует?
— То, что нормальная женщина радовалась бы возможности помочь близким.
— Я помогаю уже десять дней.
— Ой, подвиг какой!
Юлия почувствовала, как у неё внутри что-то сжалось, но голос остался ровным.
— Вы живёте в моём доме бесплатно. Едите продукты, которые покупаю я. Берёте мои вещи без разрешения. Заняли мою спальню. Скажите, пожалуйста, что ещё мне нужно отдать, чтобы вы наконец признали меня «нормальной женщиной»?
Светлана Юрьевна усмехнулась.
— Вот поэтому тебе Бог детей и не дал.
Юлия замерла.
Свекровь почти сразу поняла, что сказала лишнее. Но слова уже прозвучали, и вернуть их назад было невозможно.
Юлия побледнела.
— Повторите.
— Я ничего такого не имела в виду…
— Повторите то, что только что сказали.
В кухню вошёл Вадим.
— Что тут происходит?
Юлия повернулась к нему.
— Твоя мать сказала, что Бог не дал мне детей, потому что я ненормальная женщина.
— Я такого не говорила! — вспыхнула Светлана Юрьевна. — Не надо перевирать мои слова!
— Вадим? — Юлия смотрела только на мужа.
Он устало потёр переносицу.
— Юль, ну мама сорвалась. Сказала сгоряча.
— И на этом всё?
— А чего ты хочешь?
Юлия долго смотрела на него, словно впервые пыталась разглядеть человека, за которого вышла замуж.
— Уже ничего.
Она развернулась и вышла.
В тот вечер внутри неё что-то окончательно изменилось. Не сломалось — нет. Скорее наоборот: будто дверь, которую она годами держала закрытой, вдруг распахнулась настежь.
Утром Юлия вошла на кухню и спокойно сказала:
— К вечеру вас здесь быть не должно.
С этого начался самый тяжёлый разговор за все годы их брака.
— Ты не имеешь права выгонять женщину с детьми! — сорвался на крик Вадим.
— Имею.
— Это моя сестра!
— Тогда сними ей квартиру.
— На какие средства?
— На свои.
— У нас общий бюджет!
— Больше нет.
Светлана Юрьевна резко отодвинула стул.
— Ты, девочка, не забывай, кто этот дом поднимал!
Юлия медленно повернулась к ней.
— Во-первых, не называйте меня девочкой. Мне сорок четыре года.
— Тем более пора бы уже понимать: семья важнее стен и метров.
— Согласна.
— Ну вот и всё!
— Поэтому я и освобождаю свой дом от людей, которые неделю спокойно смотрели, как его хозяйка спит в сырой летней кухне.
На шум из коридора вышла Виктория.
— А я, между прочим, не просила отдавать мне спальню.
Юлия посмотрела на неё без злости, но очень пристально.
— Ты хоть раз предложила вернуть её мне?
Виктория отвела взгляд.
— Хоть один раз?
— У меня маленький ребёнок.
— А у меня после двенадцатичасовой смены спина не разгибается.
— Значит, мои дети тебе мешают?
— Не перекручивай.
— Нет, скажи прямо!
— Мне мешают не дети, Виктория. Мне мешает то, что вы вошли сюда как гости, а через три дня начали вести себя так, будто это ваш дом.
Виктория вспыхнула.
— Вадим сказал, что дом его!
В комнате сразу стало тихо.
Юлия очень медленно повернулась к мужу.
— Что ты сказал?
Вадим побледнел.
— Она неправильно поняла.
— Ты сказал своей сестре, что это твой дом?
— Я сказал — наш.
— Нет, — вмешалась Виктория. — Ты сказал: «Приезжайте, это мой дом, поживёте сколько нужно».
Юлия ощутила, как сердце тяжело ударило в груди.
Один раз.
Потом второй.
— Сколько нужно?
Вадим бросил на сестру взгляд, полный злости.
— Ты зачем сейчас это…
— Было такое или нет? — перебила Юлия.
— Юль…
— Было или нет?!
— Было, — выдавил он.
Она закрыла глаза.
— Понятно.
— Но я имел в виду совсем другое…
— Не надо объяснений.
Юлия взяла сумку.
— Сегодня в восемь вечера я вернусь. К этому времени их здесь не будет.
— А если они останутся? — глухо спросил Вадим.
Она остановилась у двери.
— Тогда здесь не будет тебя.
Но настоящий перелом случился не вечером.
Он произошёл спустя четыре часа.
На работе Юлии позвонила соседка, Дарья Павловна.
— Юленька, ты сейчас дома?
— Нет. А что случилось?
— Вадим машину продаёт?
— Какую машину?
— Вашу.
Юлия медленно села на стул.
Два года назад они купили подержанный кроссовер. Платили оба, но оформлена машина была на Юлию.
— С чего вы взяли?
— Во дворе какой-то мужчина. Осматривает. Капот уже открывали.
Пальцы Юлии стали ледяными.
Она отпросилась с работы и поехала домой.
Во дворе действительно стоял незнакомый мужчина. Он заглядывал под капот её машины.
— Вы кто? — спросила Юлия.
Мужчина смутился.
— Я по объявлению приехал. Автомобиль посмотреть.
Юлия повернулась к Вадиму.
— Объявление?
— Я собирался с тобой поговорить.
— Зачем ты выставил на продажу мою машину?
— Не твою, а нашу.
— В техпаспорте чьё имя указано?
— Юлия, Виктории нужен первый платёж за жильё.
Несколько секунд она просто молчала. Потом вдруг тихо рассмеялась. Без веселья, почти беззвучно.
— Ты решил продать мою машину, чтобы купить квартиру сестре?
— Не купить! — быстро сказал Вадим. — Первый взнос за аренду внести и долги закрыть.
— Без моего согласия?
— Я думал…
— Что именно ты думал?
— Что мы семья!
— Ты вспоминаешь это слово каждый раз, когда хочешь забрать что-то моё.
Покупатель понял, что попал не вовремя, поспешно попрощался и ушёл со двора.
Вадим попытался взять Юлию за руку.
— Послушай меня…
— Не прикасайся.
— Ты выставляешь меня каким-то вором!
— А как называют человека, который пытается продать чужое имущество?
— Я твой муж!
— Вот именно поэтому и больнее.
В тот же вечер Юлия решила достать документы на дом.
Папки на месте не оказалось.
Она проверила ящик стола. Потом второй. Открыла шкаф, комод, перебрала полку за полкой.
Ничего.
— Вадим!
Он вошёл в спальню почти сразу.
— Что?
— Где документы?
— Какие документы?
— На дом.
Лицо мужа изменилось так быстро, что ответа уже почти не требовалось.
— Где они? — повторила Юлия.
— У мамы.
— Зачем?
— Юль, только не начинай кричать.
— Я ещё даже не начала.
В дверях появилась Светлана Юрьевна.
— Я взяла.
Юлия медленно повернулась к ней.
— Для чего?
Свекровь не ответила.
— Отвечайте.
— Хотела посмотреть.
— Что именно посмотреть?
— На кого оформлен дом.
Юлия вдруг почувствовала, что ноги становятся ватными.