Я вернулась домой и почти сразу снова попыталась достучаться до мужа.
— Сергей, — сказала я, стараясь говорить ровно, — твоя сестра взяла мою сумку. Без разрешения. Проще говоря, украла.
Он резко хлопнул ладонью по столешнице.
— Хватит уже! — вспыхнул он. — Ты просто не переносишь моих родных и всё время выдумываешь поводы для скандалов!
— Я видела Кристину с ней. Своими глазами.
— Да таких сумок сколько угодно! Ты теперь каждую похожую будешь считать своей?
Я смотрела на него долго, пытаясь уловить хоть тень сомнения, хоть желание разобраться. Но передо мной был человек, который заранее выбрал, кому верить.
— Тогда слушай внимательно, — произнесла я тихо. — Или ты признаёшь то, что лежит на поверхности, и перестаёшь прикрывать сестру, или нам придётся серьёзно решить, что дальше будет с нашим браком.
Он усмехнулся с раздражением.
— То есть ты ставишь условие? Заставляешь меня выбирать между женой и родной сестрой?
— Нет. Я прошу мужа быть рядом со мной, когда меня обижают. А не защищать того, кто спокойно берёт мои вещи.
Сергей покачал головой.
— По-моему, ты слишком зациклилась на своих украшениях, сумках и прочей ерунде. Кристина права.
В этот момент внутри будто что-то окончательно оборвалось. Я смотрела на мужчину, с которым прожила пять лет, и вдруг ясно поняла: я его больше не узнаю.
— Хорошо, — сказала я уже без слёз и крика. — Тогда я уезжаю. У меня есть своя квартира.
— Анастасия, ты вообще в себе? Из-за какой-то сумки?
— Не из-за неё. Из-за того, что ты больше мне не веришь. Из-за того, что для тебя сестра невиновна всегда, даже когда ведёт себя подло.
Я достала чемодан и начала складывать самое необходимое. Сергей ходил за мной из комнаты в комнату.
— Ладно, хочешь, я поговорю с Кристиной? Только не уходи.
— Это нужно было сделать раньше. Тогда, когда я просила тебя меня защитить.
— Давай спокойно всё обсудим…
— Обсуждать уже нечего.
Он перехватил меня за запястье.
— А семья? Ты о ней подумала?
Я невесело усмехнулась.
— Семья — это когда муж не закрывает глаза на унижение жены. И уж точно не оправдывает тех, кто пользуется её доверием.
Уже возле двери я остановилась и обернулась.
— У тебя ещё есть шанс всё исправить. Но начать придётся с признания правды.
Сергей ничего не ответил.
Я вышла, села в машину и поехала в квартиру, которую когда-то, к счастью, не продала.
Первую неделю я всё ещё ждала. Мне казалось, он остынет, поговорит с сестрой, поймёт, что натворил, и приедет просить прощения.
Но телефон молчал.
Зато однажды позвонила свекровь.
— Как тебе не стыдно? — набросилась Елена Викторовна. — Бросить мужа из-за какой-то сумки! Какая же ты эгоистка!
— Елена Викторовна, ваша дочь забрала мою вещь. Если потребуется, я обращусь в полицию.
На другом конце сразу стало тихо.
— В какую ещё полицию? Ты совсем уже?
— А почему бы и нет? Если никто ничего не брал, значит, переживать вам не о чем.
— Мы же семья!
— Были. До тех пор, пока ваша дочь не решила, что ей дозволено всё.
Я завершила звонок и впервые за долгое время дала себе право расплакаться.
Не из-за сумки.
А потому что наконец поняла: мой брак разваливался не из-за вещей, а из-за полного отсутствия уважения.
Прошло шесть месяцев.
Я с головой ушла в работу, сделала ремонт в своей квартире, купила абонемент в спортзал и постепенно начала собирать себя заново.
Сергей так и не позвонил.
Лишь от общих знакомых до меня иногда доходили новости.