«Это и есть подарок» — спокойно ответила я, и в комнате повисла напряжённая пауза

Жестокая правда оказалась нелепо тревожной.
Истории

– А подарок? – Галина Сергеевна задержала взгляд на трех хризантемах так, будто перед ней лежало что-то непонятное и явно недостаточное.

– Это и есть подарок, – спокойно ответила я.

За моей спиной Дмитрий неловко кашлянул.

– Мам, ну цветы же… – попытался он смягчить паузу.

– Цветы, – медленно повторила она. – Да, конечно. Цветы. Просто я думала, Марина, ты, как всегда, купишь что-нибудь нужное. Я ведь говорила про мультиварку. Помнишь? У меня старая сломалась.

– Помню.

– И что же? Не купила?

– Не купила.

Она опустила букет на подоконник, рядом с горшком герани, и села за стол. Дмитрий устроился напротив. А я осталась стоять.

К этому моменту всё шло с самого утра. В субботу я зашла в цветочный киоск возле метро и выбрала самый простой букет: три хризантемы и маленькую веточку зелени. Дома я долго держала его на кухне, перекладывая с места на место и не понимая, куда пристроить, чтобы не примять.

Через час нам предстояло ехать к свекрови на день рождения. Восемь лет подряд подарки для Галины Сергеевны покупала я. Не Дмитрий. Именно я. Он обычно вспоминал об этом накануне вечером и спрашивал из комнаты:

– Ну что, взяла что-нибудь?

А я отвечала:

– Взяла.

Но в этот раз я ничего не взяла.

Дмитрий вышел из комнаты в новой рубашке, которую я накануне сама выгладила, и замер у двери кухни.

– Это что такое?

– Букет.

– Я вижу, что букет. А подарок где?

– Вот он.

Он подошел ближе, посмотрел сначала на цветы, потом на меня. На лице у него было то самое выражение, когда человек никак не может понять, шутят с ним или говорят всерьез.

– Марина, ты сейчас серьезно? Мама ждет.

– Абсолютно серьезно. Цветы тоже могут быть подарком.

– Ну какой же это подарок? Она ведь не цветы ждала. В прошлом году она намекала на мультиварку.

– Я прекрасно помню, на что она намекала. И на мультиварку, и на халат, и на сервиз. Всё помню.

Дмитрий взял с полки автомобильные ключи и начал вертеть их в пальцах. Я сразу поняла: он подбирает слова. Так он делает каждый раз, когда чувствует, что я раздражена, но не может уловить причину.

– Тебе нехорошо?

– Мне нормально. Просто я устала, Дмитрий. Поехали уже. Если опоздаем, будет только хуже.

Спорить он не стал. Молча ушел в прихожую. Я завернула хризантемы в тонкую бумагу, которую продавщица в цветочном дала бесплатно, и засунула букет в сумку. Упаковка просвечивала, зеленые стебли торчали наружу, словно сухие прутья. Нарядным это не выглядело, но меня это уже не волновало.

До дома Галины Сергеевны было минут двадцать. В машине Дмитрий почти не разговаривал. Он смотрел на дорогу с таким напряжением, будто ехал не по знакомому маршруту, а через сплошные препятствия. Я знала, о чем он думает: перебирает безопасные темы для разговора с матерью. Перед каждым визитом он заранее готовил нейтральный набор — погода, работа, какие-нибудь новости. Лишь бы не задеть личное.

Когда мы уже сворачивали во двор, он всё-таки спросил:

– Ты не хочешь объяснить, что произошло?

– Ничего не произошло. Всё как всегда.

– Как всегда — это когда ты за неделю начинаешь выбирать подарок и советуешься со мной. А сегодня у нас три цветочка.

– Три хризантемы.

– Марина…

– Дмитрий, не надо. Приедем — разберемся.

Он поставил машину возле подъезда, заглушил двигатель и еще несколько секунд сидел неподвижно, не убирая рук с руля.

– Ладно, – наконец сказал он. – Только там не начинай, хорошо? У нее день рождения.

Я промолчала. Вышла из машины и взяла сумку, из которой выглядывал букет.

На лестничной площадке пахло жареным луком и стиральным порошком. Галина Сергеевна распахнула дверь сразу, будто стояла за ней и ждала звонка.

– О, приехали! – она улыбнулась Дмитрию и только потом посмотрела на меня. – Мариночка, заходи. Обувь туда поставь.

Я сняла туфли и аккуратно поставила их на коврик у двери. Дмитрий разулся, снял куртку и бросил ее на кресло в комнате. Я прошла следом.

Стол уже был накрыт: большая миска салата, нарезанная колбаса, картошка в фольге, бутылка воды. У Галины Сергеевны всё всегда выглядело одинаково. Восемь лет — и один и тот же праздничный стол.

Я достала из сумки хризантемы и протянула ей.

– С днем рождения, Галина Сергеевна. Это вам.

Она взяла цветы, задержала на них взгляд, потом подняла глаза на меня. Улыбка еще держалась на лице, но уже было видно, как она решает, обидеться сразу или сделать вид, что ничего не случилось. После короткой паузы букет оказался на подоконнике, рядом с геранью, а за столом повисло тяжелое молчание. Я осталась стоять.

Мисс Титс