— Ты правда считаешь нормальным брать деньги с посторонних и переживать за свой паркет, когда родная сестра твоего мужа с младенцем на руках вынуждена скитаться где придется?
Свекровь с таким грохотом поставила массивную чашку на стол, что травяной настой плеснул через край и расползся темным пятном по светлой льняной салфетке. На испорченную ткань она даже не взглянула. Все ее внимание было приковано к невестке: тяжелый, давящий взгляд будто заранее выносил приговор. У холодильника, чуть ссутулившись, стоял Артём. Он упорно изучал носки своих домашних тапочек, словно именно в сером войлоке можно было найти спасительный ответ на этот семейный скандал.
Дарья отвечать не спешила. Сначала она тщательно ополоснула разделочную доску, поставила ее сушиться, вытерла ладони вафельным полотенцем и лишь потом развернулась к столу. Кухня у них была тесноватая, но стоило свекрови переступить порог, как помещение начинало казаться еще меньше. Вместе с ней в комнату входили резкий аромат цветочных духов, запах шерстяного пальто и железная уверенность в том, что ошибаться могут все, кроме нее.
— Я думаю о вполне конкретной вещи, — ровно произнесла Дарья, не отводя глаз. — Эта квартира принадлежит мне. И распоряжаться ею я буду так, как считаю разумным для нашего семейного бюджета. Мы с Артёмом решили: арендные платежи пойдут на досрочное закрытие кредита за машину.
— Решили они! Надо же, какие хозяйственные и расчетливые, — свекровь всплеснула пухлыми руками, на которых поблескивали золотые кольца, и резко повернулась к сыну, будто требовала немедленной поддержки. — Артём, ты вообще слышишь, что несет твоя жена? У твоей родной сестры вся жизнь под откос летит, Алексей выставил ее с маленьким ребенком, чемоданы за дверь вынес, а у твоей супруги в голове только полы да эта железяка на колесах.
Артём дернул плечом, шумно выдохнул и снова опустил взгляд, стараясь не смотреть ни на мать, ни на жену.
— Мам, Алексей все-таки не на улицу их выгнал, — тихо возразил он, нервно перебирая край домашней футболки. — Он вызвал такси и отправил Викторию к тебе. У тебя нормальная двухкомнатная квартира. Временно места хватит всем, пока Вика разберется, как ей дальше жить и когда выходить на работу.
— Ко мне? В мою двушку? — голос свекрови мгновенно взлетел до того звенящего уровня, от которого у Дарьи всегда начинало ломить переносицу. — У меня давление скачет через день, мне покой нужен и тишина! Виктории тоже необходимы нормальные условия, ребенку — режим, воздух, отдельное место. А у Дарьи однокомнатная квартира возле парка после ремонта стоит закрытая. Там уже и шторы висят, я сама на фотографиях видела, ты же мне хвастался.
Дарья подошла к окну и приоткрыла створку, впуская в душную кухню прохладу вечернего воздуха. Ту самую однушку на третьем этаже кирпичного дома она купила за два года до знакомства с Артёмом. На половину стоимости накопила сама: работала на двух местах, забыв про отпуска, выходные и нормальный сон. Вторую часть дали родители, продав старый бабушкин участок земли. В договоре купли-продажи значилась только ее фамилия, и Дарья до сих пор помнила каждую вложенную гривну — и в покупку, и в ремонт.
— Квартира не простаивает, — спокойно уточнила она, положив ладони на подоконник. — Завтра в шесть вечера я подписываю официальный договор аренды с женщиной, которая работает врачом в детской поликлинике. Она оплачивает первый месяц и вносит полный залог. Эти деньги уже распределены по датам и платежам.
— Какой еще договор? Ты вообще понимаешь, что говоришь матери? — свекровь резко поднялась, и стул с неприятным скрипом отъехал по ламинату. — То есть ты пустишь какую-то чужую женщину с улицы, чтобы она спала на твоей кровати, а Виктория с малышом будет ютиться у меня на старом диване? Ты в этой семье без году неделя, пристроилась в квартире моего сына, всем пользуешься, а как родным помочь — сразу у тебя залоги, бумаги и расчеты!
Дарья почувствовала, как внутри поднимается плотная горячая волна раздражения, но внешне осталась совершенно спокойной. Упрек про «квартиру сына» звучал уже не впервые. Хотя эту двухкомнатную квартиру Артём еще в юности приватизировал напополам с отцом, а коммунальные услуги, бытовые покупки и новую мебель последние три года почти полностью оплачивала Дарья из своей зарплаты.
— По закону это моя личная собственность, приобретенная до брака, — произнесла она четко, отделяя одно слово от другого. — Ни вы, ни Виктория к этой жилплощади отношения не имеете. Я не собираюсь заселять туда человека, который не привык отвечать за себя и уверен, будто весь мир ему обязан. Мы уже обсуждали это на прошлой неделе, и я прошу больше к этому разговору не возвращаться.
Лицо свекрови налилось багровым цветом. Губы сжались в тонкую белесую полоску, а в глазах вспыхнула злость, которую она уже не пыталась скрыть.
— Значит, закрыла тему? — медленно повторила она, и в ее голосе отчетливо зазвенела новая обида.