Я ещё раз пересчитала купюры, аккуратно вложила их в конверт и вывела сверху шариковой ручкой: «За октябрь. Продукты». Потом положила его на холодильник. Шесть тысяч гривен — ровно ту сумму, которую я каждый месяц отдавала в общий семейный бюджет с тех пор, как Дмитрий после свадьбы перебрался к нам жить.
На кухне я как раз накрывала к ужину. Достала глубокие тарелки, собиралась разливать борщ. Внучка у себя в комнате что-то старательно рисовала, Дмитрий устроился на диване с телефоном, а Ольга раскладывала возле приборов салфетки. Самый обычный четверг, ничем не примечательный.
Дмитрий вдруг убрал телефон в сторону и произнёс:
— Марина Сергеевна, присядьте. Надо поговорить.
Я вытерла руки кухонным полотенцем и села за стол. Он налил из пакета сок в стаканы, немного помолчал, словно подбирая слова, а потом начал. Сначала говорил о том, что всё дорожает. Потом — о кредите, который они с Ольгой взяли на новую машину. Затем перешёл к своему делу: у него было три точки по продаже сантехники, две собственные, одна арендованная, но прибыль, по его словам, шла неровно. Я слушала спокойно и лишь изредка кивала.
Постепенно разговор свернул к конкретным суммам. Сколько уходит на коммунальные услуги, сколько съедают продукты, сколько стоит бензин. И уже в самом конце, не глядя мне в глаза, а уставившись куда-то в стену над моим плечом, Дмитрий сказал:
— Выходит, из-за вас наш бюджет сильно проседает. Есть один вариант — пансионат. Я узнавал. Там и питание, и уход, и люди рядом. Вам там, может, даже спокойнее будет.
Сначала я будто не расслышала. А потом смысл его слов дошёл до меня полностью. Он действительно произнёс это вслух. При Ольге. За нашим столом. Ольга стояла у плиты и разливала борщ по тарелкам. Она слышала каждое слово. Я ждала, что дочь обернётся и скажет: «Дмитрий, ты в своём уме?» Но она молча поставила тарелку перед мужем, потом передо мной и села на своё место.
На кухне повисла такая тишина, что из детской было слышно, как внучка шуршит листами бумаги.
— Я для вас не обуза, — наконец сказала я. — Я каждый месяц отдаю деньги из пенсии.
— Шесть тысяч гривен? — Дмитрий усмехнулся. — Марина Сергеевна, вы давно в магазин ходили? Этого сейчас на несколько дней хватает.
— Ты считал? — спросила я.
— А что там считать? Коммуналка — около трёх тысяч двухсот. Еда на всех — почти двенадцать тысяч. Ваши лекарства. Проезд. Одежда. Я ведь не жалуюсь, просто говорю, что есть другие решения. Сейчас пансионаты вполне приличные. Мы бы доплачивали.
Я перевела взгляд на Ольгу. Она ела борщ, опустив глаза в тарелку. Я всё ещё ждала от неё хоть слова. Она макнула хлеб в сметану, прожевала и так ничего и не произнесла.
Я поднялась из-за стола, сняла фартук и повесила его на крючок возле плиты. Потом вышла из кухни, прошла к себе в комнату и закрыла дверь. С того вечера я больше ни разу не садилась с ними за общий стол.
Утром я проснулась в шесть, как обычно. Несмотря на возраст, режим у меня был строгий. Мне исполнилось шестьдесят три. На пенсию я ушла три года назад, но работу не бросила: удалённо вела бухгалтерию трёх небольших фирм. Сводила балансы, готовила отчёты, разбиралась с налогами, консультировала клиентов. И, между прочим, зарабатывала вполне прилично. Вместе с пенсией выходило примерно девятнадцать тысяч гривен в месяц.
Дмитрий об этом не знал. Он был в курсе, что я работаю, но ни разу не поинтересовался, сколько получаю. Его это, похоже, не занимало. Зато его очень волновало, сколько я, по его мнению, трачу.
Я приготовила себе кашу в мультиварке. Раньше варила и жарила на всех, теперь — только для себя. Купила маленькую кастрюльку, небольшую сковороду и держала их у себя в комнате, на тумбочке. Продукты тоже перенесла к себе: крупы, масло, хлеб — всё лежало в шкафу. К общему холодильнику я больше не подходила. Зачем? Чтобы Дмитрий снова высчитывал, кто сколько съел и во сколько это обошлось?
Через пару дней я поставила на дверь своей комнаты замок. Самый обычный, врезной. Мастера вызвала днём, пока Дмитрий был на работе. Ольга стояла в коридоре и смотрела, как мужчина сверлит дверь.
— Мам, зачем это? — тихо спросила она.
— Чтобы мои вещи оставались там, где я их положила, — ответила я.
Она то ли не поняла, то ли предпочла сделать вид, что не поняла. Объяснять я не стала. Мне просто нужно было место, куда никто не войдёт без стука.
Когда мастер ушёл, я повернула ключ в замке и села за компьютер. В почте уже ждало письмо от клиента: акты сверки за третий квартал. Я открыла таблицу и принялась проверять цифры. Такая работа меня успокаивала. Числа не умеют притворяться. Они либо сходятся, либо нет. А если не сходятся — надо искать ошибку. В жизни всё почти так же, только не каждую ошибку потом удаётся исправить.
За стеной Ольга звенела посудой. Потом я услышала, как с работы вернулся Дмитрий, как они о чём-то заговорили вполголоса. Я не прислушивалась. Мне уже было важно другое: в тот день я твёрдо решила, что больше не стану вносить деньги в общий котёл.