Алексей, оказавшийся невольным участником этой сцены, неловко кашлянул и поднялся из-за стола.
— Полагаю, дальше вы разберётесь уже без меня, — пробормотал он, явно чувствуя себя лишним, и почти сразу направился к выходу.
Дмитрий медленно перевёл взгляд на жену. В его глазах читались злость, разочарование и что-то ещё, похожее на растерянность.
— Теперь, кажется, я понял, какая ты на самом деле, — произнёс он глухо.
Он бросил на стол купюры, не дожидаясь ответа, и вышел из кафе.
Мария осталась сидеть одна. Время тянулось странно и вязко. Она смотрела перед собой, пытаясь собрать мысли в единое целое, но произошедшее казалось каким-то чужим, будто всё это случилось не с ней, а с другой женщиной, за которой она наблюдала со стороны.
Домой она вернулась уже вечером. И была уверена, что Дмитрия там не застанет. Но он оказался в гостиной. Сидел на диване, сгорбившись, и выглядел совсем не так, как в кафе: без прежней резкости, тихий, усталый, почти сломленный.
— Мария, — негромко сказал он, когда она вошла. — Ответь мне честно. У тебя правда был другой?
Вопрос прозвучал не как обвинение. Скорее как признание боли.
Мария села рядом, помолчала и выдохнула.
— Нет. Я увидела этого мужчину сегодня впервые. Я солгала. Когда заметила тебя с той женщиной, мне просто захотелось, чтобы тебе стало так же больно, как мне.
Дмитрий провёл ладонью по лицу, затем запустил пальцы в волосы.
— Господи, до чего же всё нелепо вышло… Я понимаю, виноват я. Мне нужно было сразу всё объяснить. Уже то, что я согласился на эту показную встречу ради сделки, было ошибкой. Но между мной и той женщиной ничего не было. Ничего.
Мария долго не отвечала. Обида всё ещё жгла изнутри. Перед глазами стояли и блондинка в дорогом платье, и выключенный телефон Дмитрия, и его растерянное лицо в кафе.
Но сейчас она видела другое: он не оправдывался с прежней самоуверенностью. Он действительно жалел о случившемся.
Она осторожно придвинулась ближе и опустила голову ему на плечо.
— Пообещай мне, что больше не будешь ничего скрывать.
— Обещаю, — сразу сказал Дмитрий.
Он бережно поцеловал её в висок и крепко прижал к себе.
Напряжение, державшее Марию весь день, начало понемногу отступать. Горький осадок ещё оставался, но рядом был человек, который признал свою вину и хотел исправить ошибку.
Иногда именно с этого и начинается путь обратно — к доверию, близости и желанию сохранить друг друга.
