Я задержалась у стеллажа с товаром и уже в который раз сверяла накладные с тем, что лежало на местах. Цифры упорно не совпадали: по документам должно было быть десять коробок с кухонными весами, а на полке стояло только восемь. Две упаковки будто растворились. Виктор Сергеевич, начальник склада, как назло уехал обедать, а мне через сорок минут нужно было передавать смену.
Я проверила весь ряд, заглянула за палеты, пересмотрела соседние ячейки — ничего. В кармане рабочей формы завибрировал телефон. Звонила мама.
— Ты сегодня к нам заедешь? — спросила она. — Будем шашлык делать, отец уже мангал вытащил.
— Пока не знаю, мам. У меня недостача вылезла, две позиции. Если не отыщу, придётся компенсировать из своего кармана.
— И сколько?
— Примерно тысяча шестьсот гривен.
Она на секунду замолчала. В трубке слышался телевизор и тихий звон посуды.
— Ничего, разберёшься. Приезжай всё равно. Никита с Алиной будут. Все соскучились.
Я сказала, что подумаю, и завершила звонок. Никита — мой младший брат. Алина — его девушка; они живут вместе уже третий год, детей у них пока нет. Мамино «соскучились» прозвучало так, будто я не появлялась у родителей несколько месяцев, хотя была у них всего четыре дня назад: привозила отцу лекарства и оплачивала интернет, потому что платежи перестали проходить, а разобраться сами они не смогли.
Пропавшие коробки нашлись минут через двадцать. Кто-то из грузчиков по ошибке перенёс их в зону крупной бытовой техники, и они спокойно стояли там, за холодильником. Я сделала фото, внесла номера в журнал, позвонила Виктору Сергеевичу и доложила, что всё нашлось. Только тогда смогла нормально выдохнуть: штрафа не будет.
До семейных посиделок оставалось около четырёх часов, поэтому я решила сначала заехать домой и переодеться. Живу я одна, квартиру снимаю. Пять лет назад развелась, детей у меня нет. На складе интернет-магазина работаю уже восьмой год: начинала обычным кладовщиком, а теперь стала старшей смены. Получаю примерно четырнадцать тысяч гривен, иногда добавляются квартальные премии, если нет недостач и проблем с учётом.
На обычную жизнь хватает, но без размаха. Машины у меня нет, серьёзных накоплений тоже, зато и кредитов не набрала. Я давно привыкла рассчитывать только на то, что реально могу себе позволить. Этому меня научили не родители, а собственный опыт: после развода в двадцать восемь лет я осталась с пустым холодильником и долгом за съёмную квартиру. Родители тогда выручили — дали четыре тысячи гривен. Через месяц я вернула всё до последней гривны.
Никита в то время ещё учился на четвёртом курсе института. Точнее, формально числился студентом: на пары ходил редко, трижды оформлял академический отпуск, а диплом смог защитить только с четвёртой попытки, когда мама подключила каких-то знакомых. Договариваться она всегда умела. Двадцать лет проработала в регистратуре городской поликлиники и знала едва ли не половину района.
Сейчас мама на пенсии, иногда подрабатывает диспетчером в частном колл-центре, но скорее чтобы не сидеть без дела, чем ради денег. Отец раньше водил автобус, уже семь лет как пенсионер. Теперь возится в гараже с железками, смотрит футбол и ворчит на новости. Семья у нас самая обычная — таких много.
Перед выходом я снова взглянула на телефон. В общем чате, где были мама, Никита и я, висело сообщение от брата: «Мам, кинь тысячу двести гривен на карту, мы немного не рассчитали с покупками. Стиралка сломалась, пришлось новую брать, вышло неожиданно». Отправил он это ещё в десять утра. В чате мама ничего не написала, но я не сомневалась: деньги она перевела сразу. Она всегда переводит. А потом при встрече обязательно скажет: «Ну как ему не помочь, он же старается».
И ещё добавит, какой Никита хозяйственный и как ему всё время не везёт с работой. Брат уже несколько лет ремонтирует телефоны в небольшом сервисном центре. Хозяин оформил его на полставки, остальное выдаёт наличными. В сумме выходит примерно столько же, сколько у меня, но Никите вечно не хватает. То Алину нужно куда-то свозить, то новый телефон купить, то одежду «нормальную» обновить. Мама считает это естественным.
Я переоделась в джинсы и футболку, взяла пакет с помидорами и огурцами. Знала заранее: мама всё равно попросит привезти овощи. У неё почему-то перед приходом гостей обязательно что-нибудь заканчивается. Заказала такси. На карте до аванса оставалось чуть больше трёх тысяч гривен. Продержаться нужно было четыре дня.
Родители живут на окраине, в частном доме — старом, ещё дедовском. Двор маленький: яблоня, покосившийся сарай, кирпичный мангал, который отец сложил сам лет пятнадцать назад. Когда я расплатилась с таксистом и вошла во двор, Никита уже сидел за пластиковым столом под яблоней и что-то оживлённо рассказывал Алине. Увидев меня, он поднял руку.
— О, Александра приехала! Ну что, нашла свои весы?
— Нашла. Их в другой сектор унесли.
— Бывает, — легко отозвался он. — Слушай, у тебя случайно зарядки от планшета нет? У моей штекер разболтался.
— Нет, Никит, я планшетом не пользуюсь.
— Жаль, — протянул он и сразу повернулся в сторону дома. — Мам, скоро уже всё будет готово?