Суп получился густым.
Горох разварился до мягкой кашицы.
Копченостей в нем было столько, что ложка с трудом пробивалась через эту массу.
Но Алексей не замечал этого.
Он видел лишь одно — что это «не так, как у мамы». — Может, спросишь у нее рецепт? — предложил Алексей, доставая телефон. — Я сейчас ей позвоню, пусть продиктует.
Запишешь — и в следующий раз точно все получится. — Алексей, я готовлю именно по рецепту. — Какому именно? — он уставился на нее. — Я же не видел, чтобы ты что-то записывала. — Твоя мама уже три раза мне диктовала рецепт.
Я делаю все точно так же. — Тогда почему не выходит? — в его голосе прозвучало раздражение. — Неужели так сложно, а?
Что тут такого — сварить суп?
Горох, мясо, вода.
Мама же справляется легко, ничего сложного.
Тамара медленно положила ложку рядом с тарелкой.
Руки у нее слегка дрожали. — Твоя мама не работает, — тихо сказала она. — Она может посвятить одному супу целый день.
Замочить горох за сутки, выбирать мясо полдня на рынке, стоять у плиты три часа. — Причем здесь это? — с недоумением посмотрел на нее Алексей. — Ты же тоже замачивала. — Я замачивала.
И ездила на рынок.
И готовила.
И при этом убрала всю квартиру, пока ты лежал на диване. — Я отдыхал, — возмутился Алексей. — У меня была тяжелая рабочая неделя. — У меня тоже, — голос Тамары стал тверже. — Но почему-то в субботу отдыхать получается только у тебя.
Алексей закатил глаза. — Господи, опять ты со своими претензиями.
Я же не прошу ничего сверхъестественного.
Просто сварить нормальный суп.
Мама каждый раз, когда я приезжаю, готовит — и все получается.
А ты нет, да? — Алексей… — Тамара почувствовала, как ком подступает к горлу. — Нет, ты серьезно, — он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. — Я что, слишком много прошу?
Я тебя прошу вышивать, в огороде копаться?
Я прошу всего лишь раз в месяц сварить гороховый суп! — И каждый раз ты недоволен! — А каждый раз он невкусный! — резко воскликнул Алексей. — И каждый раз отговорки.
То времени нет, то горох не тот, то ребрышки не такие.
У мамы получается, у всех нормальных женщин получается, а у тебя — нет!
Тамара поднялась из-за стола.
Подошла к плите, где стояла кастрюля с остатками супа.
Схватилась за ручки.
Кастрюля была тяжелой и горячей.
Она ощутила, как накопившаяся годами усталость выливается в ясную, чистую злость. — Знаешь что? — голос ее стал спокойным, почти равнодушным. — Если моя еда тебе не по душе, езжай жить к маме!
У нее ты всегда все нахваливаешь.
Она подняла кастрюлю над столом.
Алексей поднял голову, и в его глазах мелькнул страх. — Тамара, что ты… Он почувствовал неладное, попытался отодвинуться, но было поздно.
Тамара опрокинула кастрюлю, и густой гороховый суп вылился на колени Алексея, на джинсы, на пол, на стол. — ААААА! — вскрикнул Алексей, отпрыгивая от стола. — ТЫ ОХРЕНЕЛА?!
Он же горячий!
Суп действительно был горячим.
Не обжигающим, но достаточно ощутимым.
Джинсы сразу промокли, бурый соус стекал по коленям и капал на пол. — КАКОГО ЧЕРТА?! — кричал Алексей, отдергивая мокрую ткань от ног. — ТЫ СОВСЕМ С УМА СОШЛА?!
Тамара поставила пустую кастрюлю на стол.
Спокойно посмотрела на мужа. — Вот теперь ты по-настоящему знаешь вкус моего супа, — тихо сказала она.
Алексей стягивал джинсы, ругаясь сквозь зубы.
Кожа на ногах покраснела, но ожогов не было — суп уже немного остыл.
Он бросил мокрые джинсы на пол, побежал в ванную и включил холодную воду. — ТЫ БОЛЬНАЯ! — кричал он из ванной. — ТЫ ПРОСТО БОЛЬНАЯ!
НЕНОРМАЛЬНАЯ!
Тамара молча начала вытирать разлитый суп с пола.
Горох размазывался по поверхности.
Ей было все равно.
Она вытирала тряпкой, отжимала в ведро, затем снова вытирала.
Алексей вышел из ванной, весь красный, в одних трусах. — Я уезжаю к маме, — бросил он, проходя мимо нее в спальню. — Совсем крышу у тебя снесло. — Езжай, — спокойно ответила Тамара, не поднимая взгляда.
Он быстро оделся, собрал несколько вещей в сумку, взял ключи от машины.
На пороге оглянулся. — Придешь в себя — позвонишь и извинишься, — сказал он. — Но это уже слишком, Тамара.
