— Кем именно? — уточнила Марина Викторовна.
— Методическим отделом совместно с…
— Фамилия у ответственного появится?
Минут через двадцать Кирилл уже заметно терял терпение.
— Марина Викторовна, сейчас речь идёт о концепции, а не о подробных должностных инструкциях.
— Тогда вы обсуждаете пустоту, — спокойно сказала она. — Концепция не убережёт студенту пальцы, если он без допуска полезет к станку.
Максим всё это время сидел тихо и не пытался её перебивать. И это было разумно. Марина отметила про себя: по крайней мере, он понял, что раз пригласил её как профессионала, то не должен водить за руку и подсказывать, где промолчать.
Когда разговор перешёл к оборудованию, молодой человек с ноутбуком заметно оживился. Он подключил презентацию, и на экране появились эффектные фотографии станков, аккуратные таблицы и вылизанные фразы, слишком гладкие, чтобы им сразу верить.
Марина смотрела ровно несколько минут.
— Кто составлял этот список?
— Предварительный подбор делал я, — ответил он.
— Вы сами когда-нибудь стояли за таким оборудованием?
— Я анализировал рынок и предложения поставщиков.
— Значит, нет.
— Для закупки не обязательно лично работать у станка.
— Разумеется. Чтобы ошибиться, тоже не обязательно. Ошибка сама придёт — сразу после оплаты.
В переговорной повисла тишина. Кирилл нахмурился.
— У вас есть конкретные претензии?
— Есть, — Марина подвинула к себе лист с распечаткой. — Вот эта модель не выдержит учебной нагрузки. С виду приличная, но слишком капризная. Здесь расходные материалы начнут съедать бюджет раньше, чем вы наберёте первую группу. Это на стартовом этапе вообще не нужно. А вот этого пункта, наоборот, нет, хотя без него вы будете не обучать производству, а изображать его для красивого отчёта.
Молодой человек покраснел и попытался спорить. Марина дала ему произнести две фразы — не больше.
— Не защищайте репутацию ценой здравого смысла, — сказала она. — Репутация уже помялась, но ещё не уничтожена. Лучше записывайте.
Кадровик опустила взгляд в бумаги, пряча улыбку. Юристка, наоборот, смотрела на Марину внимательно, будто за весь день впервые услышала человека, который говорит не ради протокола.
После совещания Максим нагнал Марину возле лифта.
— И как впечатление?
— Сыро.
— Но шанс есть?
— Есть. Если убрать тех, кто мешает, и поставить тех, кто понимает, что делает.
— Вы готовы войти в проект?
— Пока нет.
Он замер.
— Почему?
— Потому что ты предложил мне идею. А мне нужен договор.
— Подготовим.
— И ещё одно условие: испытательный срок будет наоборот.
— В каком смысле?
— Не вы меня проверяете, а я вас. Три месяца. Если пойму, что из проекта делают витрину для отчётности, уйду без лишних объяснений. Если будете работать честно — останусь.
Максим медленно улыбнулся.
— Жёсткие условия.
— Зато без недомолвок.
— Вы всегда такой были?
— Нет. Раньше была мягче. Потом жизнь доходчиво объяснила, что мягких людей слишком часто используют вместо упаковочного материала.
Через две недели Марина уволилась из клининга. Без демонстративных жестов, без прощальной сцены и громких слов. Она спокойно отработала положенные смены, сдала форму, забрала документы, проверила окончательный расчёт и вышла из бизнес-центра уже не уборщицей, а будущей руководительницей учебно-производственной площадки.
Ольга Игоревна, начальница смены, провожала её с выражением лица, в котором зависть плохо пряталась за кислой улыбкой.
— Повезло вам, конечно, — бросила она.
Марина остановилась у двери.
— Нет. Мне когда-то повезло встретить толкового студента. А дальше я просто говорила по делу и внимательно читала документы.
— Всё равно такие предложения не каждому делают.
— Не каждому, — согласилась Марина. — Потому что не каждый умеет быть полезным ещё до того, как это становится выгодно.
Ольга Игоревна промолчала.
Новая работа началась вовсе не с кабинета и таблички на двери. Началась она с пустого помещения на окраине города: просторный цех, бетонный пол, высокий потолок, гулкая акустика и огромный запас возможностей. Марина приехала туда вместе с Максимом, Кириллом и подрядчиком. Она обошла помещение, осмотрела стены, вентиляцию, электрощитовую, будущие проходы, место под склад и зону хранения инструмента.
— Здесь разместим учебную часть, — подрядчик ткнул пальцем в план.
— Нет, — сразу сказала Марина.
— Почему?
— Потому что вы поставили её рядом с самым шумным участком. Через неделю преподаватель сорвёт голос, студенты перестанут слышать половину инструкций, а потом кто-нибудь допустит ошибку. Учебную зону переносим туда.
— Но по проекту там предусмотрено…
— Значит, проект будем менять.
Подрядчик вопросительно посмотрел на Максима. Максим перевёл взгляд на Марину.
— Меняем, — сказал он.
Кирилл недовольно дёрнул плечом, но возражать не стал.
Марина работала так, как привыкла: без сюсюканья, без суеты, без красивых лозунгов. Она обзвонила старых мастеров, которых знала ещё по техникуму и по предприятиям. Но брала далеко не всех. Один кандидат пришёл с таким видом, будто одного стажа достаточно, чтобы ему сразу дали место.
Марина поговорила с ним десять минут и отказала.
— Я двадцать лет у станка отработал, — возмутился он.
— И последние десять рассказываете, что раньше всё было лучше, — ответила она. — Мне нужны люди, которые умеют работать сейчас.
Другой мастер честно признался, что давно не обучал молодёжь и боится не справиться.
— Бояться можно, — сказала Марина. — Врать нельзя. Приходите на пробное занятие.
Его она взяла.
Через месяц площадка уже начала походить на дело. Появились станки, верстаки, разметка на полу, шкафы под инструмент, место для инструктажа. Марина лично проверяла каждую поставку. Однажды она завернула целую партию защитных очков.
— По документам всё соответствует, — сказал снабженец.
— По документам у всех и совесть имеется, — ответила Марина. — А пластик мутный. Студент будет щуриться, уставать и ошибаться. Возвращайте поставщику.
Снабженец попытался обойти её через Кирилла. Тот пришёл к Марине в кабинет уже с видом человека, который собирается говорить сверху вниз.
— Марина Викторовна, у нас сроки.
Она молча положила перед ним акт приёмки и ручку.
— Подпишите лично, что берёте на себя ответственность за использование этих очков.
Кирилл посмотрел на бумагу.
— Зачем сразу так резко?
— Чтобы разговор стал честным. Сроки ваши. Глаза студентов тоже ваши?
Ручку он так и не взял.
— Хорошо. Вернём.
— Вот теперь мы друг друга поняли.
Постепенно отношение к Марине изменилось. Сначала её воспринимали как странную протеже Максима. Потом — как неудобного, но крайне полезного человека. А позже — как силу, с которой лучше считаться заранее. Она не повышала голос без нужды, но умела сказать так, что спорить становилось невыгодно. Уважения она не выпрашивала. Она просто выстраивала систему, в которой без её подписи не проходило ничего способного потом развалиться.
За неделю до открытия Максим заглянул к ней вечером. В цехе уже погасили почти весь свет. Марина сидела за столом в учебной зоне и проверяла списки первой группы.
— Вы вообще домой уходите? — спросил он.
— Ухожу. В отличие от некоторых, я знаю, что выгорание не превращает человека в героя. Просто сегодня надо закончить.
Он сел напротив.
— Кирилл просил исключить вас из части согласований.
— Конечно просил. Я мешаю ему быстро ошибаться.
— Он утверждает, что вы тормозите процессы.
— А я утверждаю, что он путает скорость с бегом к обрыву.
Максим усмехнулся.
— Я его не поддержал.
— Знаю. Иначе мы разговаривали бы уже не здесь.
— А где?
— В кабинете юриста. Я бы показывала договор и пункт о моих полномочиях.
Максим покачал головой.
— Вы пугающий человек, Марина Викторовна.
— Нет. Я просто читаю то, что подписываю. Почему-то многих это действительно пугает.
Некоторое время он молчал, потом сказал тише:
— Я хотел поблагодарить вас. Не на сцене, не перед камерами. Просто за то, что вы согласились.
Марина закрыла папку.
— Я согласилась не ради благодарности. Проект хороший. Если всё получится, десятки ребят не будут болтаться между дипломом и случайной подработкой. Они научатся работать руками и думать головой. Это важнее любых красивых речей.
— И всё равно спасибо.
— Принимается.
Открытие площадки получилось шумным. Приехали партнёры, журналисты, представители колледжей, родители первых участников. Максим выступал первым. Говорил уверенно, но недолго. А потом неожиданно повернулся к Марине.
— Этот проект не стал бы таким без Марины Викторовны. Много лет назад она открыла мне доступ в мастерскую, хотя проще было отказать. Сегодня она сделала то же самое снова — открыла мастерскую для тех, кому нужен шанс. Только теперь — уже на другом уровне.