Чемодан с размаху задел дверной косяк и завалился набок прямо в прихожей. Андрей резко дёрнул его за ручку, поднял, потащил к выходу — и почти сразу снова выпустил из рук. В молчании квартиры этот звук прозвучал слишком громко, почти как удар гонга.
— Я что-то не понял, — сказал он, обернувшись. В его голосе уже звенело раздражение, опасно близкое к крику. — Ты это всерьёз?
Марина стояла в центре гостиной и чувствовала себя так, словно за день прошла пешком половину Киева. Ноги ломило, спина тянула, в глазах всё ещё мелькали строки таблиц, лица заказчиков, кипы бумаг, которые она подписывала буквально на бегу за двадцать минут до выхода из офиса. Она смотрела на мужа: на перекошенное от злости лицо, на упрямо выставленный подбородок, на чемодан в его руке, будто у него только что отняли законное наследство. И где-то внутри у неё поднималось новое, непривычное чувство — ледяное, плотное, несгибаемое.
— Да, Андрей. Совершенно всерьёз, — спокойно ответила она.
Он снова набрал воздуха, собираясь что-то сказать, но Марина остановила его жестом.
— Дверь ты видишь.
И именно в эту секунду ей показалось до странности нелепым, что всё завершается вот так. Ведь ещё несколько часов назад её мысли были заняты совсем другим.
День начался с переговоров, на которые планировали потратить не больше часа, но разговоры затянулись почти до обеда. Затем позвонили из бухгалтерии: обнаружилась путаница в договоре, и Марина разбиралась с ней прямо в коридоре, прижимая телефон плечом к уху и одновременно кивая ассистентке, протягивавшей очередную папку. Потом был обед — если это вообще можно было назвать обедом: остывший суп из контейнера, съеденный за рабочим столом без отрыва от монитора. После этого её срочно вызвали к клиенту на другой конец города. Дорога туда и обратно заняла около часа из-за пробок, а сама встреча едва не сорвалась. Она удержалась только потому, что Марина всегда умела подобрать нужную фразу в нужную секунду. Это было не просто умение — скорее профессиональное чутьё, выработанное годами.
В консалтинге она проработала уже больше десяти лет. Начинала с самого простого: распечатывала документы, сводила таблицы, носила кофе старшим сотрудникам и оставалась в офисе ночами перед сдачей отчётов. Она карабкалась вверх упрямо, без жалоб, не позволяя себе ни слабости, ни жалости к себе. К тридцати пяти годам у неё уже были постоянные клиенты, репутация специалиста, который вытаскивает даже сложные ситуации, и собственная квартира в хорошем районе Киева, купленная без чьей-либо помощи. Просторная трёхкомнатная квартира с большой кухней, где по утрам особенно уютно пахло кофе, и окнами на сквер, по которому осенью гуляли женщины с детскими колясками.
В эту квартиру Марина влюбилась раньше, чем в Андрея. Хотя и в него она тоже влюбилась — быстро, резко, почти безрассудно, что совершенно не походило на её обычную осторожность.
Они впервые встретились на корпоративном событии у одного из её клиентов. Андрей тогда работал в той же компании: возглавлял небольшой технический отдел, держался уверенно, внимательно слушал и умел смешно рассказывать истории. Марина привыкла, что мужчины рядом с её успехом либо терялись, либо начинали доказывать собственную значимость. Андрей не делал ни первого, ни второго. Он просто разговаривал с ней как с равной, без напряжения и соревнования.
Почти год они встречались. Он был заботливым, звонил тогда, когда обещал, помнил, что она предпочитает белое вино и терпеть не может фильмы с открытым финалом. Когда Андрей сделал ей предложение, Марина сказала «да», и тогда этот шаг показался ей абсолютно естественным.