— Я просто всё уладил заранее, чтобы ты потом не стояла у плиты.
Наталья несколько секунд молчала. Слова будто застряли где-то в горле.
— То есть ты взял из нашего общего бюджета почти девятнадцать тысяч гривен и даже не счёл нужным обсудить это со мной?
— Наташ, ну только не начинай снова.
Она вдруг рассмеялась. Тихо, почти беззвучно.
— Знаешь, Сергей… кажется, я и правда слишком долго всё «начинала». Теперь пора заканчивать.
Вечером он вернулся домой с букетом. Но не с белыми хризантемами, которые Наталья любила больше всего, а с красными розами. Именно такими он всегда пытался загладить неприятные разговоры, надеясь, что тема сама собой исчезнет.
— Давай без скандалов, ладно?
Наталья даже не протянула руки к цветам.
— Где деньги на остальную часть банкета?
— Какую ещё остальную?
— Сергей, ресторан явно не стоит девятнадцать тысяч гривен.
Он отвёл глаза, и этого оказалось достаточно.
— Сколько всего?
— Примерно сорок восемь тысяч.
— За двадцать четыре человека?
— Мама список расширила.
Наталья прикрыла веки.
— Сколько гостей теперь?
— Тридцать два.
Она открыла глаза и коротко кивнула.
— Ну конечно.
— Мама обещала половину…
Он осёкся.
— Что именно она обещала?
— Ничего.
— Договаривай.
— Сказала, что потом вернёт.
В этот момент внутри Натальи неожиданно стало холодно и спокойно.
— Из каких денег?
— В смысле?
— Из каких денег твоя мама собирается вернуть двадцать четыре тысячи гривен, если её пенсия около десяти тысяч восьмисот?
Сергей не ответил.
И тогда Наталья окончательно поняла: Светлана Викторовна ничего возвращать не собиралась.
Но самое странное случилось уже на следующий вечер.
Наталье позвонил Геннадий Павлович, отец Сергея. Обычно он не набирал её напрямую, поэтому она сразу насторожилась.
— Наталья, я могу к вам зайти?
Через сорок минут он сидел у них на кухне. Высокий, худощавый, шестидесяти восьми лет, с усталым лицом человека, который давно перестал чувствовать себя хозяином в собственном доме.
Наталья поставила перед ним чашку чая.
— Что произошло?
Геннадий Павлович долго крутил чашку в ладонях, не поднимая глаз.
— Отмените ресторан.
Она удивлённо посмотрела на него.
— Но я его не заказывала.
— Я знаю.
— Тогда поговорите с Сергеем.
— Говорил.
Он наконец посмотрел ей прямо в лицо.
— Я вообще не хочу никакого юбилея.
Наталья застыла.
— Как это?
— Это Светлана всё придумала.
— Зачем?
Геннадий Павлович усмехнулся горько, почти без улыбки.
— Перед роднёй показать, как у нас всё красиво.
Он достал из внутреннего кармана сложенный листок и положил на стол.
— Только Сергею пока не говори, что я приходил.
Наталья развернула бумагу.
Это была банковская выписка.
На имя Светланы Викторовны.
Сумма — триста сорок четыре тысячи гривен.
— Что это? — тихо спросила она.
— Её вклад.
Наталья медленно подняла взгляд.
— Какой вклад?
— Светлана семь лет откладывает деньги.
На кухне повисла такая тишина, что стало слышно, как в ванной капает кран.
— Подождите… Она же постоянно жалуется, что у вас нет денег.
— Деньги есть.
— Тогда почему Сергей оплачивает вам лекарства?
Геннадий Павлович опустил голову.
— Потому что она просит.
— Почему мы покупали вам новый холодильник?
— Потому что Светлана сказала Сергею, что старый сломался, а свободных денег нет.
Наталья снова посмотрела на цифру.
Триста сорок четыре тысячи.
Перед глазами одно за другим всплывали зимние сапоги Полины. Кредитная карта. Отменённая поездка к морю. Машина, которую всё откладывали чинить. Контейнер с красной рыбой, который родственница спокойно унесла после застолья.
— Вы знали об этом?
— Узнал недавно.
— И молчали?
— Мне было стыдно.
Наталья аккуратно сложила выписку.
Вот он, тот самый рубеж. После него уже невозможно сделать вид, что ничего не произошло.
Юбилей в ресторане всё-таки состоялся.
Но совсем не так, как рассчитывала Светлана Викторовна.
Наталья не стала заранее устраивать сцен. Она просто купила новое платье, записалась на укладку и пришла вместе с Полиной.
За длинным столом разместились все тридцать два гостя. Родственники поднимали бокалы, звучали поздравления, официанты приносили блюда. Светлана Викторовна сияла так, словно праздник был устроен лично в её честь.
— За нашего дорогого Геннадия! — громко произнесла она.
А Геннадий Павлович сидел рядом с таким видом, будто случайно оказался на чужом торжестве.
Когда подали горячее, к Сергею подошёл официант.
— Подскажите, кто будет оплачивать оставшуюся сумму?
Светлана Викторовна тут же мягко улыбнулась:
— Серёженька, рассчитайся, пожалуйста.
Наталья увидела, как муж полез за картой.
— Сергей.
Он обернулся.
— Что?
— Не надо.
Свекровь резко нахмурилась.
— Наталья, только не сегодня.
— Именно сегодня.
Разговоры за столом стихли.
Наталья достала сложенную банковскую выписку и положила её перед Светланой Викторовной.
— Оплатите сами.
Свекровь побледнела.
— Что это такое?
— Ваш вклад.
Кто-то из родственников перестал жевать. Сергей взял лист в руки, пробежал глазами по строкам, и лицо его изменилось.
— Мам?
Светлана Викторовна резко поднялась со стула.
— Ты копалась в моих вещах?!
— Нет, — прозвучал голос Геннадия Павловича.
Все повернулись к нему.
Он медленно встал.
— Это я дал Наталье выписку.
— Гена!
— Довольно.
Наталья никогда раньше не слышала, чтобы свёкор разговаривал с женой таким тоном.
— Семь лет ты рассказываешь сыну, что нам не хватает денег. Семь лет он покупает нам лекарства, оплачивает ремонты, технику, продукты. У них ипотека, ребёнок, постоянные расходы. А ты тем временем складываешь деньги на счёт и зовёшь родню гулять за их счёт.
— Я откладывала на старость!
— А у них, значит, старости не будет?
Светлана Викторовна повернулась к сыну.
— Серёженька, ты же понимаешь…
Но Сергей впервые не сделал шага к матери.
— Триста сорок четыре тысячи гривен?
— Сынок…
— Я зимой занимал у Дениса, чтобы купить Полине сапоги.
— Но я же не знала!
И тогда Наталья, глядя Светлане Викторовне прямо в лицо, наконец ответила.