К половине второго ночи Наталья всё ещё стояла у мойки, глядя на раковину, доверху забитую жирной посудой.
Через год сценарий повторился почти точь-в-точь.
Потом ещё раз.
А потом это стало чем-то само собой разумеющимся.
Сначала исчезли восторги и благодарности. Потом перестали замечать её усталость. А обязанность — осталась.
— Наташ, мама в воскресенье собирается к нам, — как-то сказал Сергей.
— Одна?
— Ну… ещё тётя Ирина с ней.
В итоге за столом сидело семь человек.
— Наташ, родители хотят Новый год у нас отметить. Все вместе.
Слово «вместе» в переводе на реальность означало пятнадцать гостей.
— Наташ, к маме подружки заскочат. Совсем ненадолго.
Это «ненадолго» каждый раз превращалось в горячие блюда, бутылки вина, крошки под столом и мытьё пола далеко за полночь.
Стоило Наталье попытаться возразить, Сергей неизменно произносил одно и то же:
— Да что тебе, жалко? Это же свои.
И после этих слов ей каждый раз становилось неловко.
А вдруг и правда жалко?
Может, хорошая жена должна с радостью принимать родню мужа?
Может, она слишком мелочная и чересчур считает расходы?
И Наталья снова шла в магазин, снова резала салаты, запекала мясо, улыбалась гостям и делала вид, что всё в порядке.
Так продолжалось до прошлой зимы.
В январе Сергею почти не выплатили премию. На его производстве резко уменьшилось количество заказов. Почти одновременно Полине потребовалось недешёвое лечение зубов, а у машины внезапно полетела коробка передач.
Тогда Наталья впервые за много лет расписала семейные траты буквально по дням.
Ипотека.
Коммуналка.
Еда.
Лекарства для её матери.
Школьные расходы Полины.
Бензин.
Платёж по автокредиту.
На всё остальное оставалось чуть больше четырёх тысяч гривен в месяц.
И именно в этот момент позвонила Светлана Геннадьевна.
— В субботу к вам приедем, — бодро сообщила она. — У Геннадия Павловича именины.
— Мам, — осторожно сказала Наталья, — давайте в этот раз без застолья. Просто чай и торт.
Свекровь рассмеялась так, будто услышала удачную шутку.
— Мы что, сироты какие-то?
В субботу приехало четырнадцать человек.
Наталья потратила почти три тысячи шестьсот гривен.
На следующий день она открыла банковское приложение и увидела остаток на карте — 1548 грн.
До зарплаты было ещё девять дней.
Она сидела на краю кровати, смотрела в одну точку и почему-то не могла остановить слёзы.
Сергей заглянул в спальню.
— Ты чего?
— Ничего.
— Наташ.
Она молча протянула ему телефон.
— Смотри.
Он посмотрел на экран.
— Ну, аванс получу.
— Через неделю.
— Значит, займём у кого-нибудь.
Наталья подняла на него глаза.
— Сергей, ты вообще понимаешь, что вчера твоя двоюродная сестра забрала с собой контейнер красной рыбы? Той самой, которую я купила на деньги, отложенные Полине на зимние ботинки.
Муж недовольно нахмурился.
— При чём тут ботинки?
И вот тогда Наталья впервые ясно подумала о том, что раньше боялась даже сформулировать.
Он действительно не понимает.
После разговора о двадцати четырёх гостях Светлана Геннадьевна ушла с таким видом, будто её глубоко оскорбили.
Сергей проводил мать до лифта, вернулся на кухню и сразу спросил:
— Зачем ты так с ней?
Наталья в этот момент расставляла чистые тарелки по шкафу.
— Как именно?
— Можно было спокойно объяснить. Нормально.
— Я пятнадцать лет объясняю нормально.
— Мама расстроилась.
Наталья закрыла дверцу шкафа и медленно повернулась к нему.
— А я?
— Что ты?
— Я когда-нибудь имею право расстроиться?
Сергей несколько секунд молчал, потом устало выдохнул:
— Ну вот, опять начинается.
Наталья почувствовала, как к горлу подступает знакомый тугой ком.
Раньше она бы заплакала. Начала бы оправдываться. Доказывать, что не хотела никого обидеть.
Но в этот раз слёз не было.
— Хорошо, — сказала она ровно. — Тогда давай говорить цифрами.
— Какими ещё цифрами?
Она достала ноутбук и открыла таблицу.
Наталья и правда всё подсчитала.
За последние восемь месяцев.
Продукты для семейных застолий — 27 360 грн.
Подарки родственникам Сергея — 12 400 грн.
Алкоголь — почти 7600 грн.
Такси для его родителей и тёти — 3480 грн.
Общая сумма выходила больше сорока восьми тысяч гривен.
Сергей долго смотрел на таблицу, будто перед ним было что-то неприличное.
— Ты что, чеки специально собирала?
— Я бухгалтер, Сергей.
— Это уже ненормально.
Наталья медленно опустила крышку ноутбука.
— Ненормально считать семейные деньги?
— Ненормально высчитывать каждую гривну, которую потратили на родных людей.
— Тогда оплати сам.
— Что?
— День рождения твоего отца. Оплати его сам.
— У нас общий бюджет.
— Именно.
Сергей раздражённо схватил ключи со стола.
— Мне надоело это всё обсуждать.
— Ты куда?
— Пройдусь.
Дверь за ним хлопнула.
Наталья осталась посреди кухни одна.
И впервые за пятнадцать лет не бросилась следом, не стала писать сообщения и не попыталась первой помириться.
Несколько следующих дней квартира словно покрылась тонким слоем льда.
Полине, которой уже исполнилось тринадцать, хватило совсем немного времени, чтобы понять: родители поссорились.
— Мам, у вас всё нормально? — спросила она вечером.
— Да.
— Ты всегда говоришь «да», когда всё ненормально.
Наталья невольно улыбнулась.
— Умная стала.
— В тебя.
Полина обняла её за талию, уткнулась щекой в плечо и вдруг тихо спросила:
— Бабушка опять гостей зовёт?
Наталья удивлённо посмотрела на дочь.
— А ты откуда знаешь?
— Она папе голосовое отправляла. Я случайно услышала.
Наталья насторожилась.
— Какое голосовое?
Полина пожала плечами.
— Про дедушкин юбилей. И ещё сказала: «Ты не переживай, с Натальей я сама разберусь».
Внутри у Натальи неприятно похолодело.
Но по-настоящему её ударило через два дня.
Она оплачивала коммунальные услуги и заметила в приложении странное списание с их общей кредитной карты.
19 000 грн.
Ресторан «Виктория».
Несколько секунд Наталья просто смотрела на экран, не веря собственным глазам.
Потом набрала Сергея.
— Ты где?
— На работе. А что?
— Что такое «Виктория»?
На том конце повисла пауза.
— Сергей?
— Ресторан, — наконец ответил он.
— Это я уже поняла. Почему с нашей карты списали девятнадцать тысяч гривен?
Он тяжело вздохнул.
— Я внёс предоплату.
— За что?
— За папин юбилей.
Наталья почувствовала, как у неё немеют пальцы.
— Но юбилей ведь только через месяц.