Мария заканчивала сервировать стол, когда в квартире раздался звонок. Она машинально пригладила волосы, на секунду задержалась у темного отражения в стеклянной дверце кухонного шкафчика, улыбнулась самой себе и направилась в прихожую.
За дверью стоял Дмитрий — ее муж уже десятый год. В одной руке он держал рабочий портфель, в другой — бутылку красного полусладкого вина, явно купленного по дороге в ближайшем супермаркете.
— Дети уже легли? — спросил он, переступая порог и стаскивая обувь.
— Давно, почти час назад, — ответила Мария, забирая у него портфель. — Егор перед сном раскапризничался, пришлось читать не одну сказку, а две. А Полина уснула мгновенно, теперь спит так крепко, будто весь день вагоны разгружала.
Дмитрий коротко усмехнулся, прошел на кухню и с явной усталостью опустился на стул. К этому моменту ужин уже ждал их на столе: воздушное картофельное пюре, подрумяненный стейк из семги, ломтики сыра, аккуратно разложенные веером на керамическом блюде, гроздья винограда, два изящных бокала на тонких ножках и свечи в прозрачных подсвечниках.
Мария зажгла их почти сразу, как только муж вошел домой. Такие пятничные вечера давно превратились для них в маленькую семейную традицию: дети спят, за окнами темно, в квартире тихо, и наконец можно поговорить спокойно, без суеты и постоянных «мама» и «папа».
— Ну как день прошел? — спросила она, садясь напротив.
— Да как обычно, — Дмитрий разлил вино, пригубил и слегка скривился. — Кирилл опять устроил войну с бухгалтерией. Ты бы слышала, как он по телефону орал на бывшую жену. Она, представь себе, решила через суд алименты выбивать. Нашла какую-то ушлую адвокатессу, и та теперь с него последнюю рубашку снимает.
Он повертел бокал в пальцах, наблюдая, как темное вино скользит по стеклу, и продолжил:
— Я ведь всегда говорил: Кирилл сам виноват. Дурак, что связался с женщиной с таким характером. Ей постоянно что-то надо, вечно претензии, истерики, разговоры про то, что она личность и с ней надо считаться. А у нас с тобой, — Дмитрий приподнял бокал и посмотрел на Марию поверх его края, — совсем другое дело. Дома тихо, спокойно, без этих женских спектаклей.
Мария ответила мягкой улыбкой и кивнула. Она давно знала: больше всего в семье Дмитрий ценит уют, предсказуемость и отсутствие ссор.
Да и сама она много лет убеждала себя, что настоящая женская мудрость — это умение не раздувать конфликт, вовремя промолчать и сгладить острые углы. Не вступать в спор, если муж вернулся раздраженным. Не настаивать, когда он отмахивается от просьбы. Не требовать, а ждать подходящего момента.
За десять лет брака Мария настолько вжилась в образ спокойной, надежной «тихой гавани», что почти перестала помнить, какой была до знакомства с Дмитрием.
Тем временем он допил свой бокал и сразу налил еще. Взгляд у него стал чуть ярче, движения — медленнее, а слова начали тянуться мягче и тяжелее.
— Вот поэтому я тебя и выбрал, — сказал он, глядя не на нее, а куда-то мимо, поверх ее плеча. — С первого дня понял: простенькая ты, конечно, зато добрая. Без больших амбиций, без капризов и лишних запросов. Как раз такая жена, с которой в доме будет порядок и покой.
Мария застыла, так и не поднеся бокал к губам. На мгновение ей показалось, что сказанное Дмитрием отделилось от него и повисло между ними само по себе.