— Наталья Юрьевна, вы точно не ошиблись с планом рассадки? — негромко, почти виновато спросила девушка-администратор. На груди у нее поблескивал бейдж, а тонкий палец указывал на схему в планшете. — Обычно родителей жениха размещают за главным столом, рядом с молодыми. А у вас мама Андрея стоит за девятым столиком. Это самый дальний угол, почти возле кухонного прохода и служебной двери. Там сквозит, да и официанты весь вечер будут ходить туда-сюда с подносами.
— Дорогая моя, я сама прекрасно разберусь, кого и куда посадить на свадьбе моей единственной дочери, — в голосе Натальи Юрьевны прозвучала такая сталь, что ее слова будто прорезали праздничный шум просторного ресторанного холла. — За первым столом окажутся люди, которым там и положено быть. Деловые партнеры моего мужа, инвесторы, представители администрации, важные гости. Им нужен соответствующий уровень, удобство и правильное окружение. А Татьяне Михайловне будет вполне нормально и на девятом месте. Она женщина простая, без лишних запросов и столичных амбиций. Всю жизнь в бухгалтерии с бумажками возится. Наши разговоры об инвестициях, проектах и недвижимости за границей ей только голову забьют. Она ведь половины слов не поймет. Посадишь ее рядом с нашими знакомыми — просидит весь вечер молча, глядя в тарелку. Так что больше к этому вопросу не возвращаемся. Не задерживайте меня.
Татьяна Михайловна стояла за широкой мраморной колонной и так крепко сжимала ремешок своей неброской сумочки, что костяшки пальцев побелели. В ресторан она приехала заранее: думала, вдруг пригодится помощь, вдруг нужно будет что-то поправить, принести, уточнить перед началом торжества. Но оказалось, что ее помощь здесь никому не нужна. Более того, для нее уже давно нашли место — не рядом с сыном, не среди близких, а где-то на краю чужого блестящего праздника, почти за кулисами.
В груди неприятно полыхнуло и стало тяжело, словно внутрь положили раскаленный кусок металла. Татьяна Михайловна на секунду прикрыла веки, пытаясь выровнять дыхание и не дать обиде вырваться наружу. Она не была наивной и прекрасно понимала: семья Виктории жила совсем в другом мире. Отец девушки владел сетью строительных магазинов, мать занималась благотворительными проектами, салонами, приемами и собственной безупречной репутацией. А Татьяна Михайловна поднимала Андрея одна.
Бывший муж исчез из их жизни, когда мальчику только-только исполнилось пять. После себя он оставил разве что ящик старых инструментов, усталость от бесконечных ссор и пустые обещания. Ни поддержки, ни алиментов она от него так и не увидела.
Все последующие годы Татьяна Михайловна жила на пределе сил. Сначала соглашалась на дополнительные смены, потом одновременно вела бухгалтерию сразу в нескольких небольших фирмах, по вечерам проверяла чужие отчеты и сводила балансы, когда хотелось только лечь и закрыть глаза. Она экономила на себе, чтобы сын ни в чем не чувствовал себя хуже других: чтобы у него был нормальный компьютер для учебы, занятия с репетиторами, теплая зимняя куртка, новая обувь к сезону.
Андрей вырос хорошим человеком — спокойным, умным, ответственным. Окончил технический университет, устроился инженером, начал сам строить свою жизнь. Именно на каком-то корпоративном мероприятии он и познакомился с Викторией.
Виктория была эффектной, уверенной в себе, яркой девушкой из тех, кто с детства привык получать лучшее без долгих ожиданий. Татьяна Михайловна никогда не лезла в их отношения. Она старалась быть доброжелательной, встречала их с улыбкой, пекла пироги, спрашивала, как дела, и не навязывала советов. Но Наталья Юрьевна уже при первой встрече дала понять: в этом будущем родстве есть главная сторона, а есть просто неизбежное приложение, с которым приходится мириться ради приличия.
И вот настал день свадьбы. Все расходы взяла на себя семья невесты, и Наталья Юрьевна сообщила об этом сразу, без обсуждений и возражений. Она выбрала дорогой загородный ресторан, пригласила популярного ведущего, заказала кавер-группу, флористов, декораторов, фотографов — все должно было выглядеть дорого, безупречно и производить впечатление.
Но Татьяна Михайловна вовсе не собиралась появляться на празднике сына с пустыми руками. В той самой скромной бежевой сумочке, за ремешок которой она сейчас цеплялась, лежал плотный подарочный конверт с золотистым тиснением в виде двух колец. Внутри была сумма, которую она откладывала семь лет. Двести тысяч гривен. Деньги, сложенные из несостоявшихся отпусков, из пальто, которые она так и не купила себе, из обедов, на которых экономила, из маленьких радостей, отложенных «на потом».
Она хотела вручить этот конверт торжественно, при всех, чтобы Андрей и Виктория смогли добавить эти деньги к первому взносу за собственную квартиру. Ей важно было показать новой родне, что она тоже не посторонний человек и тоже способна внести серьезную часть в будущее молодой семьи.
Сделав глубокий вдох, Татьяна Михайловна осторожно разгладила складки темно-синего платья. Она купила его специально к этому дню, заплатив для себя немалую сумму, но рядом с роскошными вечерними нарядами гостей ее платье казалось слишком простым и тихим.